– Эй, она не должна этого делать! – воскликнула Чем. – Она же вырастает в натуральную величину!

Судя по всему, карта вырвалась из‑под контроля. Загремел недоумевал, почему это произошло именно здесь. Если бы к нему вернулся интеллект, он смог бы осознать, что это, разумеется, не совпадение, что это связано с самой природой Пустоты. Он смог бы даже понять, что мысленные образы, воплощенные в форме карты или неосознанные, влияют на ландшафт Пустоты. Возможно, взаимодействие двух сил создало земли, где оживает фантазия, – хорошее развлечение, пока оно не вырвется из‑под контроля. Возможно, никакой физической опасности в Пустоте и нет, однако здесь царил хаос мыслей, ничем не нарушаемый, пока на него не воздействовала проникшая извне мысль. Но разумеется, обыкновенному глупому огру не постичь и сотой доли столь сложного рассуждения, поэтому Загремел просто перестал об этом думать. Он надеялся только, что это глупое забвение не приведет к серьезным последствиям. Глупость не всегда является недостатком, как может посчитать человек умный.

Чем, смущенная странным поведением своей карты, свернула ее. Затем попробовала развернуть еще раз, сосредоточившись. Карта снова начала расползаться, затем сжалась в точку, бешено вращаясь, и наконец приняла нужные размеры. Чем училась контролировать ситуацию, что было неплохо, поскольку здесь отсутствие дисциплины могло привести к тяжелым последствиям.

– Смотри, а вот и пасущиеся кентавры, – сказала Чем, указывая куда‑то вперед.

Загремел посмотрел. Он увидел стадо пасущихся огров. Опять же, если бы только проклятие интеллекта продолжало тяготеть над ним, он мог бы понять, что они наблюдают еще одну чрезвычайно любопытную особенность данной области. Чем видела одну бессмыслицу, он – другую. Это предполагало, что каждый мог видеть то, что он себе представляет или, может быть, хочет увидеть. Реальность же была совершенно иной. Не имело значения, кем в действительности являлись пасущиеся животные, – они не были ни кентаврами, ни ограми.

Если это действительно так, продолжил бы Загремел, как можно быть уверенным в том, что все остальное, виденное ими, не является иллюзией? Танди могла затеряться в мире меняющихся реальностей, даже не подозревая об этом. Поскольку восприятие Чем и Загремела также было искажено, поиски Танди могли стать значительно более серьезной проблемой, чем казалось вначале. Но он, глупый огр, будет тупо топать вперед, не осознавая возможности подобных осложнений.

– Забавно, – сказала Чем. – Мы же знаем, что кентавры не пасутся.

– Без сомнения, видение, – сказал Загремел, тщетно пытаясь сформулировать то, что, как он знал, при отсутствии интеллекта вообще не способен понять.

– Иллюзия! – воскликнула Чем. – Разумеется! Мы видим совершенно других существ, которые только кажутся кентаврами!

Она умница, как и все кентавры, и подхватывала мысль на лету.

Но не до конца.

– Я тебе не рассказал, что кентавров не видал, – добавил он.

– Ты видел что‑то другое? Не кентавров? – Она нахмурилась: – Что ты видел, Загремел? Загремел постучал себя в грудь.

– О, ты видел огров. Да, полагаю, в этом есть смысл. Я вижу подобных себе, ты – тебе. Но как разобраться, что же это на самом деле?

Этого огр уже не мог вычислить. Если бы к нему вернулся его интеллект, он, возможно, сумел бы сформулировать, как можно создать обратную перспективу, которая уничтожит искажения, возникающие благодаря работе воображения, и оставит только истину.