– Тогда я пойду один, – сказал Загремел.

Он смахнул с дороги каменный гребень и направился прямо внутрь. Вскоре стало совсем темно, но огры хорошо видят в темноте, так что это его не волновало.

– Не накликай котастрофея! – крикнула ему вслед сирена.

– Надеюсь, я этого не сделаю, – отозвался Загремел, хотя, по правде сказать, не имел ничего против того, чтобы немного поразвлечься. – Я буду чрезвычайно осмотрителен.

В глубине пещеры он обнаружил небольшой садик приятно пахнущих, напоминающих мяту растений с по‑кошачьи пушистыми листьями. Растения украшали метелки голубых цветов. Должно быть, это и есть кошачья мята.

Загремел ухватился за стебель одного из растений, вырвал его с корнем, не зная точно, какая часть нужна, и сунул в мешок. Цветы попытались ущипнуть огра, но были слишком слабы даже для того, чтобы вызвать его раздражение. Он выдергивал и запихивал растения в мешок, пока не почувствовал, что собрал достаточно.

Огр повернулся, чтобы идти назад, и заметил нечто смутно светящееся в темноте. Это нечто стояло в нише стены над выходом, обрамленное узором из желтых камней кошачьего глаза, и выглядело как шерстистый холмик, от которого вниз спускался кошачий хвост, – вероятно, вид сзади какого‑нибудь очередного представителя семейства кошачьих. Кошачья верба? Нет, для нее эта штука слишком велика. Загремел вспомнил один из варварских обычаев обыкновенов: убивая животных, они развешивали их головы на стенах. Глупость какая – так растранжиривать абсолютно съедобные головы! Может, кто‑нибудь сделал нечто подобное с задней частью этой кошки?

Загремел подумал и решил на всякий случай захватить трофей с собой. Все равно здесь, в темноте, эта вещь никому не нужна. Может, девушкам будет интересно на нее посмотреть. Загремел осознавал, до какой степени он деградировал в результате столкновения с косящими глазами, если начал задумываться уже и о том, чтобы показать другим что‑то интересное, но поделать с собой ничего не мог.

Он потянулся и ухватился за каменную рамку. Желтые точки кошачьего глаза предостерегающе замигали. Рамка была прочно укреплена, так что пришлось применить силу. Рамка отделилась от стены, и свод пещеры зашатался.

Озадаченный Загремел прикрыл кулаком голову. Упавшая на кулак скала раскололась, и обломки посыпались по обе стороны от Загремела.

Загремел пробрался наверх через завал, неся мешок с растениями, но прихватить трофей, увы, уже не смог. Вскоре он вылез из‑под завала.

– Ой, ты не пострадал? – вскрикнула Танди. – Я так перепугалась...

– Обвалы ограм не страшны, – отозвался Загремел. – Я хотел прихватить трофей на память, но тут обвалился потолок. – Он стряхнул с себя каменную пыль.

– Трофей? – не поняла Танди.

– Хвостовую часть какой‑то кошки, повешенную на стену.

– Так это же и был котастрофей! – воскликнула сирена. – Я как раз просила тебя его не накликать!

Котастрофей – трофей в виде задней части кота. Теперь Загремел понял. Он не применил по назначению свой новый интеллект, а в результате нанес существенный урон садику с кошачьей мятой. Что ж, в будущем он постарается быть осторожнее. Если уж на нем лежит проклятие интеллекта, надо извлечь из этого всю возможную выгоду.

– Наверно, мне лучше убрать из сада все эти камни, – сказал Загремел. Это тоже было не огрское желание, но, вероятно, так на нем сказывалось проклятие интеллекта и присутствие девушек.

– Нет, не беспокойся, – отозвалась сирена. – Ты все равно не знаешь, как привести это в порядок. Гусеница‑котушка позаботится об этом, когда мы уйдем. Ей нравится двигать камни.

Они вернулись к водопаду по кошачьей тропе и направились к котапульте.