– Да, разумеется, – рассеянно согласилась сирена. – Я завидую ей. Во мне тоже есть людская кровь.

– Донные прокляторы напустили великое проклятие, загубившее целый лес, – продолжил Загремел. – Но мои родители избежали его, став вегетарианцами. Большинство огров грызет кости, так что проклятие не сработало так, как надо, и рассеялось.

– Ты вырос в доме, где не грызли костей! – воскликнула Танди.

– Тем не менее я огр, – попытался защищаться Загремел.

– Я рада, что все так хорошо обернулось, – сказала сирена. – Но, я полагаю, к донным прокляторам все‑таки лучше не заходить. Они могут не оценить тебя по достоинству.

– Думаю, да, – признал Загремел. – Но актеры они все‑таки великолепные. Мою мать никто никогда не принимал за человека.

– Уверена, что никто, – согласилась сирена. – Я однажды видела один из их спектаклей. Это была прекрасная постановка. Но общаться с теми, кто под горячую руку и проклясть может, как‑то неуютно.

Загремел рассмеялся:

– Очень может быть! Однажды я поступил не по‑огрски, уступив одной твари найденный мною изумруд...

– Это моя матушка его там поместила! – с гордостью воскликнула Танди.

– А моя матушка выдала мне проклятие, – продолжил Загремел, – которое обожгло землю рядом со мной и выбило почву у меня из‑под ног. С тех пор я ни разу не уступал ни одному монстру.

– Это жестоко с ее стороны, – вступилась Танди. – Она не должна была тебя проклинать.

– Жестоко? Разумеется, нет. Это огрская любовь, единственно доступная и понятная ограм. Однажды моя мать прокляла моего отца, да так, что он поправился только через два дня, но все это время улыбка не покидала его лица.

– Ну, не знаю, – необычайно серьезно ответила Танди.

Может, и она как‑то связана с прокляторами? Загремел запомнил это, чтобы позже узнать все поточнее.

Они обошли часть озера Огр‑Ызок, стараясь не привлекать внимания. Здесь не было ни одного огра, не заметно даже каких‑либо следов их пребывания – ни поломанных деревьев, ни расколотых валунов, ни утоптанной земли.

Но также, казалось, не было поблизости и ничего угрожающего. Озеро окружали чудесные песчаные пляжи, протянувшиеся насколько хватал глаз, а в хрустально‑чистой воде не просматривалось ни одного чудовища. Очевидно, донные прокляторы просто выжили отсюда всех сколько‑нибудь опасных соседей.

– Смотрите, смотрите: носы! – крикнула Танди, указывая в сторону воды.

Загремел посмотрел. Косяк носов, выстроившихся парами, плыл к берегу, поднимая маленькие волны. По мере его приближения Загремел понял, что носы – только выдающаяся часть более значительных по размеру длинных тел каких‑то рептилий.

– О‑о, это ызки, – успокаивающе сказала сирена. – Они практически все безвредны. Ызки не относятся к роду пчел. Они не жалят. Иногда кто‑нибудь из них забредает и в мое озеро.

– Но какие у них большие зубы! – сказала Танди.

– Это имитация; они не тверже подушек.

Один ызок выполз на берег. У него были коротенькие толстенькие зеленые лапы и зеленая же морщинистая шкура. Сирена погладила его по голове, и ызок растянул пасть в улыбке. Она дотронулась до одного из его зубов, и тот согнулся, словно резиновый, тут же распрямившись, как только сирена отпустила его.

Но Загремела обуревали сомнения.

– Помню, отец рассказывал мне кое‑что об ызках. В большинстве своем они абсолютно безвредны, но некоторые...

– О да, – согласилась сирена.