– А что, огр не может быть мужчиной? Хихиканье поутихло.

– Конечно, может, дорогая, – успокаивающе сказала сирена. – И к тому же хорошим мужчиной. Мы напрасно относимся к Загремелу как к чему‑то само собой разумеющемуся. Без его защиты никто из нас не смог бы свободно путешествовать. Мы должны не посмеиваться над ним, а благодарить его.

Загремел лежал неподвижно. Он не собирался притворяться спящим, но решил, что лучше не присоединяться к этому разговору. Он был достаточно интересным и без участия огра. Загремел ничего прежде не знал о тайном могуществе женщин Ксанфа, но теперь начал припоминать, что уже видел его в действии – и когда принцесса Айрин заманивала в свои сети принца Дора, и даже когда его матушка ублажала его батюшку.

Казалось, противоположный пол знает то, чего не знают мужчины, и умело пользуется этим для достижения своих целей.

– А на что похожа огрица? – спросила Танди.

– Одна из них однажды проходила мимо моего дерева, – ответила Огняна. – Она была огромной, волосатой, а лицо ее походило на миску переваренной маисовой каши, на которой в придачу кто‑то посидел. В жизни не видела такой уродины!

– Ну, она же была огрица, – сказала сирена, – а у огров совсем другие каноны красоты. Бьюсь об заклад, они‑то знают, что нужно ограм! Я думаю, огр мечтает о такой жене, которая может валить деревья для костра – не сердись, Огняна, – и способна подбить парочку грифонов на ужин, чтобы супруг не прерывал охоту на драконов из‑за таких мелочей.

Они снова рассмеялись и продолжали щебетать о прочих женских делах, рецептах, приворотных зельях, сплетнях джунглей и прочей ерунде, пока не угомонились и не уснули. Но образы, которые вызвала эта болтовня, совершенно очаровали Загремела. Огрица, которая может сама валить деревья и бить грифонов, – вот идеальная жена! И лицо, похожее на размазанную кашу, – что за дивная красота! Можно только мечтать о том, чтобы встретить такую особу!

Но единственная огрица, которую он видел до сих пор, была его мать – которая на самом деле вовсе не огрица, а мастерица проклятий, играющая свою роль. Она играла прекрасно, но, когда забывала о гриме, ее лицо переставало напоминать кашу. Загремел всегда притворялся, что не замечает, какими неприятно красивыми становятся ее лицо и тело в те моменты, когда, как она думала, ее никто не видел, – ему не хотелось ее смущать. По правде говоря, если бы его мать‑актриса пришла в общество женщин, подобных тем, с которыми он путешествовал сейчас, ее приняли бы как свою. И разумеется, когда приводила себя в порядок, она снова становилась огрицей – такой грубой и злобной, о какой только мог мечтать любой огр. Конечно, Хруп, его отец, любил ее и мог ради нее горы свернуть, несмотря на тайный позор ее неогрского происхождения. Одна из таких гор была пододвинута прямо к их дому, чтобы мать Загремела, когда пожелает, могла взбираться на нее и озирать Ксанф.

В конце концов Загремел заснул. Он все‑таки еще не привык так много думать, и, несмотря на поддержку косящих глаз, это его сильно утомляло. Ему еще никогда не приходилось принимать столь разумные решения или видеть взаимосвязь столь различных явлений. Что ж, настанет день, когда он избавится от проклятия и снова превратится в грубого огра...

Он уснул.

Глава 6

Крутой переплёт

На следующее утро они наткнулись на преграду, которую Загремел не мог вспомнить. Это была трещина в земле, ущелье столь глубокое и со столь отвесными склонами, что они невольно заставляли отшатнуться. Провал тянулся с востока на запад и, казалось, был бесконечным. Обходного пути не было.

– Как же мы пройдем на север? – умоляющим голосом спросила Танди.