Он обогнул щетинистый куст и приблизился к сопящему монстру, держа кулаки наготове...

И остановился, разочарованный и недоумевающий.

Это был не дракон. Это был маленький поросенок с рыльцем‑пятачком и хвостиком‑крючком. Но сопел он как большое огнедышащее чудовище.

Загремел тяжело вздохнул. Он поднял поросенка за хвостик и закинул в кусты.

– Все в порядке! – крикнул он. Появились остальные.

– Оно ушло? – спросила Танди. – Но мы не слышали шума сражения.

– Всего‑то дел – раз фыркнуть, – с отвращением произнес огр. А он‑то так рассчитывал на хорошую потасовку!

– Кто‑нибудь другой, возможно, рассказал бы нам о битве 'с чудовищным драконом, – заметила сирена.

– Зачем?

– Чтобы остальным казалось, что он совершил великий подвиг.

– Но зачем это делать? – Загремел был в полной растерянности.

Сирена улыбнулась:

– Судя по всему, ты ничем подобным не страдаешь.

– Я страдаю от проклятия интеллектом.

– Не унывай, Загремел, – подбодрила его Танди. – Когда‑нибудь мы встретим и настоящего дракона.

– Да, – согласился Загремел, стараясь следовать совету не унывать. Интеллект подсказывал ему, что единственный способ преодолеть чувство разочарования – стать выше него.

– Кстати о драконах, – сказала Джон. – Среди фей бытует поверье относительно различных частей тела драконов, и мне всегда хотелось узнать, правда ли это.

– Я встречался с драконами, – оживился Загремел. – А что за поверье?

– Если взять драконье ухо и послушать его, можно услышать массу удивительных вещей.

Загремел поскреб в затылке. Из его волос выпрыгнуло несколько удивленных блох. Поскольку от размышлений его череп больше не нагревался, они в последнее время жили и размножались спокойно.

– Никогда не пробовал.

– Думаю, достать драконье ухо не очень‑то легко, – заметила Танди. – Должно быть, они неохотно расстаются со своими ушами.

Огняна задумалась:

– Птицы‑пересмешники часто рассказывают разные истории, чтобы посмеяться над простаками. Они иногда вили гнезда в ветвях моего дерева, и от них я услышала множество удивительных вещей. Никогда не знаешь, верить им или нет. Одна из них однажды упомянула о таком свойстве драконьих ушей. Она говорила, что ухо начинает чутко подрагивать, когда где‑то говорится что‑либо интересное для его обладателя. Однако новости эти чаще всего неприятные, поскольку именно такие вещи и хотят обычно знать драконы. К тому же, как и сказала Танди, нормальному человеку трудно раздобыть драконье ухо.

– Я сберегу ухо следующего дракона, которого мне случится убить, – пообещал Загремел.

Путники продолжали идти на север до захода солнца без особенных приключений, обходя древопутаны, цепкие лозы и удушающие фиги, распугивая тигровые лилии и собачий кизил, не обращая внимания на сверкающие иллюзии, сотворенные некоторыми растениями. Временами появлялись рои кусачих жуков, но Загремел привычно рассеивал их направленным рычанием. К ночи они подошли к какому‑то весьма замечательному месту, но чем оно было замечательно, Загремел не помнил.

Они заметили целый лес синих, черных и белых пепельных ясеней, пепел которых устилал землю под деревьями. Ничьи следы здесь не могли остаться незамеченными, а поскольку пепел с каждого дерева осыпался в свой строго определенный час, по цвету следов можно было понять, когда здесь прошло то или иное существо. Чаще всего встречались совсем свежие белые следы, синие появились раньше, были более запутанными и не такими четкими, а черные держались еще с прошлой ночи.