Я подошла к нему, но найти слова у меня получилось не с первого раза.

— Что читаешь?

— Я не до конца уверен.

Он показал мне обложку. Это была большая книга в кожаном переплете, бумага в которой была настолько тонкой, что просвечивалась.

Страницы были исписаны каллиграфическим почерком на языке, с которым я и близко не была знакома.

— Книга заклинаний? — спросила я.

— Пара нуждаются в книге заклинаний?

— Понятия не имею. Хороший вопрос, который стоит адресовать Малахи.

Лиам кивнул, закрывая книгу.

— С большой вероятностью это могут быть рецепты. Или любовный роман.

— Любовь в Запределье?

— Что-то типа того. Думаю, такое случается.

— Ты заметил напряжение между Малахи и Рэйчел? Мне показалось это довольно интересным.

— В этот самый момент я бы предпочел не думать о Малахи.

Его тело коснулось моего, и меня словно молнией пронзило желание, от чего я почти перестала дышать. «Если наши отношения будут вот такими, если каждый раз, когда наши пути пересекаются, у меня будут подкашиваться ноги, то у меня большие проблемы».

Он, зарычав, губами коснулся моего уха, и прикусил его, отчего у меня по телу прошла дрожь.

— Не могу перестать думать о тебе.

Он проделывал чертовски хорошую работу, заставляя меня тоже думать о нем.

— У нас есть проблемы, с которыми нам надо разобраться.

— Например?

— Биомедицинский заговор?

— А. Это.

Он развернул нас, прислоняя меня к столу, прижимаясь ко мне бедрами. А затем его губы прижались к моим, его тело было горячим, твердым и готовым, а поцелуи требовательными.

— Я снова хочу тебя, — пробормотал он. — У меня много планов на этот счет. Потому что, если мы не можем получать удовольствие и жить, за что нам тогда еще бороться?

Я не нашла ни единого аргумента, чтобы это оспорить.

* * *

— Не хочешь рассказать мне, где ты пропадала сегодня утром? — спросил он, когда мы шли к дому Мозеса.

— Тебе не понравится.

Он сжал зубы.

— А ты попробуй, — сказал он минуту спустя, по его тону я поняла, что ему это точно не понравится.

— Я ходила повидать свою мать.

Я была права. Он дернул челюстью, и все его тело напряглось.

— В ее дом, — добавила я.

— Как ты…? Мозес, — произнес он, отвечая на свой же вопрос. — Ты достала ее адрес у Мозеса.

— Он оказал мне услугу.

— Это было… безрассудно, — сказал он наконец.

— Тебе это было обо мне известно.

Он говорил мне это множество раз. Он не любил волноваться, но я была очень даже уверена, что трусость для него была хуже, чем «безрассудство», к какому бы типу храбрости он его ни относил.

— Я надеялся, что это прошло.

— В то время, как я живу одна на заправке, полной нелегальных магических предметов, нахожусь в розыске за вознаграждение Сдерживающих и общаюсь с нелегалами, обладающими магией, ты надеялся, что я стану менее безрассудной.

Он какое-то время молчал.

— Хороший аргумент. И что же тебе удалось найти?

Его голос смягчился жалостью, отчего мне захотелось свернуться в клубочек.

— Я нашла ее. Она сидела за столом, ела завтрак.