— Это только первая часть, — сказал Гэвин. — Его горло было перерезано твоим ножом.

Нахмурившись, Лиам нащупал небольшой универсальный нож, находящийся у него на поясе.

— Каким ножом?

— Ну, однозначно не этим. Тем, у которого лезвие крепится к ручке из оленьего рога. Тем, который я подарил тебе, сколько это было времени назад, года два? Три? Тот, что я нашел в Мобиле.

Замешательство в глазах Лиама сменилось, как мне показалось, размышлениями.

— Я не видел его уже несколько месяцев. Он мне даже уже и не принадлежит.

— Ты отдал кому-то мой нож?

— Ты отдал нож мне. Он принадлежал мне, и мне было решать, что с ним делать.

Гэвин закатил глаза, издавая разочарованный звук.

— Кому ты его отдал?

— Никому, кто мог бы убить Бруссарда.

— Все свидетельствует об обратном, — язвительно заметил Гэвин. — Мне нужно имя.

— Я тебе его не назову.

— Упертый придурок, — пробормотал Гэвин. — У кого был этот нож?

Лиам покачал головой, что заставило Гэвина разразиться тирадой на каджунском французском.

— Это не поможет, — резко проговорила я, останавливая поток проклятий.

Они оба посмотрели на меня, затем одновременно потерли подбородки. Мне стало интересно, было ли это движение записано в их ДНК.

— Я не знаю, кто это сделал, — сказал Лиам. — Это правда. Я могу узнать. Но это нужно делать… осторожно.

На мгновение повисла тишина.

— Хорошо, — произнес Гэвин. — Переспи с этой информацией. Затем ты должен назвать мне имена. За твою поимку объявлена награда, и я так просто от тебя не отстану.

Лиам, допив воду, принялся отдирать этикетку с бутылки. Он всегда так делает, когда взволнован.

— Кто-то очень хочет вернуть меня в Новый Орлеан или просто скинуть вину?

— Сложно сказать. — Гэвин тоже опустошил бутылку и закрыл ее крышкой. — Возможно, и то, и другое.

— Если Сдерживающие просто хотят закрыть дело об убийстве, — продолжил Лиам, — они могут сказать — Бруссард мертв, это сделал Лиам Куинн, поэтому нет смысла расследовать дальше?

— У нас с Гэвином такое же предположение. Среди Сдерживающих есть те, кто в это верит. У тебя есть несколько врагов. Возможно, не так много, как у Бруссарда, но достаточно, чтобы устроить неприятности.

Лиам засунул скомканную этикетку в карман и стал лениво вертеть бутылку в руке. Через мгновение он поднял глаза.

— Кого Бруссард мог так достать?

— Мы не знаем, — ответил Гэвин. — Мы не знаем ни о каких конкретных врагах или, по крайней мере, вновь нажитых. Множество людей его не любило. Мы не знаем никого, кто бы его ненавидел настолько, чтобы убить.

— Кого я мог так достать? — размышлял Лиам. — Я имею в виду, почему впутали именно меня?

— Может, и достал кого-то, — произнес Гэвин, — а, может, и нет. Может быть, просто кто-то знает, что вы были не в ладах, поэтому думает, что ты подходящая мишень.

— Только если они не слишком задумываются о том, что у меня не было возможности его убить.

— Похоже, твоя невиновность не имеет значения, — сказал Гэвин.

— Ты разговаривала с Гуннаром? — Лиам посмотрел на меня. Это был первый вопрос, заданный мне напрямую.

— С момента битвы — нет.

— Он не приходил в «Королевские Ряды»?

— Не могу сказать.