Мы с Элеонорой, заняв кресла по соседству, созерцали языки пламени и потрескивающие дрова. За пределами костра мир погрузился во тьму, но болота были полны звуков: квакания лягушек, жужжания насекомых и звуков животных.

Лиам сел по другую сторону от Элеоноры, и его кресло было развернуто ровно настолько, чтобы взгляд падал на меня.

Что и произошло. Он пристально смотрел на меня, как будто пытаясь что-то найти. Но его эмоции все еще невозможно было разобрать, какими бы они ни были.

— Ужин, — произнес Малахи, и я перевела взгляд от костра на эмалированную кружку, которую мне предлагали.

Она была горячей, и из нее шел пар, который пах мясом и луком, а также источал аромат того, что я распознала как порошок гамбо.

Он сел рядом со мной, его широкие плечи и мускулистое тело смотрелись довольно забавно в этом хлипком кресле.

— А как же ты? — спросила я, так как он принес всего одну кружку.

Он покачал головой и скрестил руки на груди, настороженно глядя на Лиама из-под полуприкрытых ресниц. Я предполагала, что Малахи и Лиам не раз обсудили магию Лиама, но, возможно, я ошибалась. Может быть, мы с Гэвином были не единственными, кто ее не видел, кто не знал, какая у него магия. Или как она повлияла на него.

— Все в порядке, — ответил он.

— Ложка, — произнес Гэвин за его спиной, вытаскивая парочку из кармана и одну предлагая мне. — Я, честно говоря, не знаю, какой это вариант гамбо.

— Скорее всего, из раков, — сказала я. — Или ты не опознал, для чего были те ловушки?

— Я не по этой части, — ответил Гэвин, делая глоток все еще испускающего пар гамбо. — Горячо, — подтвердил он и сглотнул.

Я зачерпнула полную ложку, но подержала ее на весу, остужая, прежде чем немного попробовать. Гамбо был достаточно густым, чтобы в нем стояла ложка, темным, словно кофе, и невероятно вкусным.

— Неплохой способ провести вечер, — сказал Гэвин, бросая взгляд на Лиама.

Он наклонился вперед, словно изучая огонь, сложив перед собой руки.

— Огонь прекрасен, — произнесла я. — Болота… пугающие.

Гэвин улыбнулся.

— Тебе нечасто бывала за городом, не так ли?

— Я как-то жила в палаточном лагере в Городском Парке во время практики. Но в остальном — нет.

Даже заправочная станция, которая должна была служить экстренным укрытием, была напичкана техникой, включая кондиционер, осушитель воздуха и солнечный генератор, которые позволяли сохранять коллекцию моего отца.

В воздухе послышались устойчивые ритмы, и мне потребовалось некоторе время, чтобы понять, что я слышу.

— Это что… Это Гоу-Гоу?

Поп-музыку восьмидесятых в Зоне можно было услышать не очень часто.

— Да, — ответила Эрида, подталкивая кресло к огню. Как и у Малахи, у нее не было чашки. Но у нее было пиво, которое добавило пару очков в мое мнение о ней. Или, по крайней мере, заставило ее казаться немного более человечной. — Наш уважаемый генерал очень любит музыку восьмидесятых.

Я посмотрела на Малахи, попыталась представить его: высокий и широкоплечий, молодой бог с копной волнистых кудрей, танцующий под «Бананараму» или Майкла Джексона, или играющий на воображаемой гитаре. И не получилось.

— Пожалуйста, добавьте подробностей, — попросила я.

Малахи улыбнулась.

— Она… полна надежд. — Он повел плечом и, казалось, слегка смутился, обсуждая это. — И очень отличается от музыки Запределья.

Он рассказывал, что в Запределье все упорядочено и зарегламентировано.