Но они не собирались придавать Джосу земле. Они построили небольшую платформу из бруса и фанеры и аккуратно разместили доску с его телом поверх нее. Тенгу придвинулись ближе, поправив его волосы и одежду, приводя в порядок.

Вперед вышел Пара, которого я раньше не видела, и принялся говорить с присутствующими на их языке. Запоздало я осознала, что в толпе не было Синды. Я задумалась о том, была ли она до сих пор так больна, что не смогла присутствовать на похоронах собственного отца.

Гэвин снял свою кепку. Я сделала то же самое, моя коса упала на плечо.

В какой-то момент Тенгу посмотрели в нашу строну, от чего напряжение возросло.

Они снова словно сошли с ума — перья ощетинились, как холка у животных, голоса, которые недавно пели, перешли на крик. То ли от страха, то ли от ярости, я не была уверена, но они не хотели нас здесь видеть. Не хотели, чтобы мы смотрели. К нам развернулись другие Пара, удостоив нас недоброжелательными взглядами, давая понять, что они не приветствуют ни наше вмешательство, ни наше присутствие.

Не споря, мы оставили их наедине с их горем.

Глава 8

К тому времени, как уселись рядом с джипом под тенью дуба напротив главного дома, мы были полностью мокрыми от пота. Прошел примерно час, прежде чем Малахи появился со стороны холма. Все это время я просидела молча, пока Гэвин с Лиамом обсуждали сотрудников Сдерживающих, пытаясь вычислить человека, у которого могли бы быть личные счеты с Лиамом.

— Это была болезнь, — подтвердил Малахи, когда подошел к нам. — Джоса чувствовал себя слабым и усталым. Вчера, до того, как мы прибыли сюда, он почувствовал себя еще хуже, но не хотел показывать своей слабости передо мной.

Он отвернулся, покачал головой, когда взгляд его упал на дом на плантации.

Я не знала, как проявить заботу к нему в подобной ситуации, поэтому сделала самое очевидное, что все равно казалось мне мало значимым.

— Сожалеем о твоей утрате.

Малахи кивнул. Но было в его взгляде что-то тяжелое, говорившее о том, что он долго не сможет забыть о смерти Джосы.

Южане, из Нового ли Орлеана или за его пределами, любят рассуждать об уроках. О том, что мы вынесли даже из плохого опыта. Чему они должны были научить нас. Что эти уроки могли бы быть расценены как часть чего-то большего. Но у меня возникла проблема с тем, чтобы увидеть, как смерь этого мужчины могла бы быть частью чьего-либо большего.

Гэвин поднялся с земли, вытирая руки о джинсы.

— Он вообще не должен был заболеть.

— Нет, — согласился Малахи. — Не должен был.

— Рискую показаться совершенно бесчувственным, — произнес Гэвин. — но нам нужно выдвигаться. Тем более, зная, что это может быть что-то заразное. Не нужно подвергать себя дальнейшему воздействию. Нам бы не хотелось, чтобы ты заболел, и мы не хотим тянуть заразу за собой, распространяя ее дальше.

— Я доберусь своим путем, — сказал Малахи, а затем посмотрел на меня. — Ты не хотела бы прокатиться до Нового Орлеана?

Он распахнул свои крылья, их перья из слоновой кости отражали солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви дерева. Несмотря на то, что возможность полюбоваться на Новый Орлеан с высоты птичьего полета показалась довольно интересной, мысль о том, что весь полет мне придется провести в объятиях подстрекателя, таковой не казалось.

— В следующий раз, — ответила я.

— Встретимся там, — сказал Гэвин.