Наливкин поблагодарил Тарана кивком и шагнул вперед.

— Здравствуйте, бойцы, — поздоровался он первым делом.

Шамабадцы ответили ему хором. Наливник ухмыльнулся.

— Ну что могу сказать? Встретили вы нас, как надо. С ходу проявили свой характер. Показали, что вы не пальцем деланные ребята. Ну что ж. Могу вас заверить, что пребывание моей группы, по большей части никак не отразиться на выполнения вами, дорогие товарищи, вашего главного приказа по охране Государственной Границы Союза ССР. За редким исключением, когда нам понадобится ваша помощь, конечно, — капитан повел по нашему строю взглядом, — но знаете что? После сегодняшнего происшествия, когда вы показали нам свой норов, мне стало интересно, на что вы способны.

Капитан глянул на Зваду, ухмыльнулся и продолжил:

— Кроме того, у некоторых парней из моего личного состава остались кое-какие нерешенные вопросы с вами. А не решенные вопросы, по моему опыту, могут вылиться в очень неприятные последствия. Посему, я считаю, нам нужно эти вопросы, хм. Порешать. Знач так. Я предлагаю провести завтра утром короткую серию дружеских поединков. Моих парней, с вами. Чтобы познакомиться и получше узнать друг друга. Естественно, поединки будут проходить в рамках физической и боевой подготовки, по строгим правилам, — Наливкин глянул на Тарана со значением, — конечно, если вы, товарищ старший лейтенант, будите не против проведения такого скромного мероприятия.

Лицо Тарана сделалось устало-скорбным. Он глянул на наш строй, и взгляд его задержался на мне. Таран поджал губы.

— Не против, товарищ капитан. Думаю, в ваших словах есть смысл.

Глава 18

Тренировочная площадка, рядом с которой расположилась еще и полоса препятствий, находилась немного выше берега, над заставой.

Чтобы попасть на нее, нужно было подняться к опорнику, миновать его и, по неширокой тропе продолжить свой путь в горку.

Спустя метров двести, не доходя до тренировочной площадки для служебных собак, как раз можно было отыскать довольно скромный спортивный городок.

На спланированном, выровненном месте, много лет назад установили железные снаряды для физкультуры. Были тут турники, брусья, а также многочисленные лестницы: горизонтальные, чтобы проходить их на руках в подъем, и «с горки», вертикальные, разной ширины и высоты, для быстрого преодолевания.

На не очень длинной полосе препятствий, протянувшейся справа от площадки, пограничников поджидали железный лабиринт, «забор с подъемом», по которому следовало взбираться, снаряд, который мы назвали «разрушенным мостом», представлявшем из себя, по сути, несколько бревен на железных опорах, расположенных одно за другим, «разрушенную лестницу», и, в конечном итоге, ров.

Сегодня эта площадка стала местом проведения наших скромных соревнований, о которых договорились Таран с Наливкиным.

Утром, после подъема, свободные пограничники занялись привычной физподготовкой. Да только на этот раз работать пришлось не только в коллективе Шамабада, но и с «Каскадовцами», занимавшимися вместе с нами.

Когда мы разогрелись, то Таран и Наливкин построили нас у турников, на небольшой, но достаточно просторной полянке, чтобы начать эти «соревнования».

Солдаты, облаченные в майки и брюки или галифе, стали в шеренгу перед офицерами: сначала мы, потом спецназовцы.

— Значит так, товарищи бойцы, — начал Наливкин, которому Таран предоставил первое слово, — у нас тут товарищеские бои будут проходить. Потому, призываю вас не безобразничать.

— Я б личный состав на личный состав с ними бы сыграл, — шепнул мне Матузный, хитро кивая на шеренгу каскадовцев, стоящих рядом с нами, — Их пятеро, нас двенадцать.