— А где ты побывал перед этим? — спросил Дилон.

— Точно не помню, — тихо ответил Дэвид, напряженно вспоминая то видение. — Помню только, что я попал к какой-то туннель и увидел яркий, ясный свет. Нечто подобное вспоминали и другие, кто это пережил. Я читал все книги Элизабет Кюблер-Рос на эту тему. И я понял так — мой опыт отнюдь не уникален.

— Нет, это — меньше того, что рассказывает большинство людей, видевших свет, — спокойно сказал Дилон. — В твоем опыте, судя по всему, должно быть что-то еще. Но ты пытаешься это вытеснить. Бьюсь об заклад, ты видел в своем «туннеле» нечто, так или иначе имеющее отношение к твоим именам. Ты ведь записывал их в свой журнал, словно одержимый, год за годом, почти четверть века. А такие вещи не случаются ни с того ни с сего. Особенно с людьми здравомыслящими и практичными, вроде тебя.

— Но сейчас я уже не тот здравомыслящий человек. Иногда мне даже кажется, что я схожу сума. Имена преследуют меня, и я не знаю, как это остановить.

— Ты должен добраться до их источника. Если у тебя такое вытеснение, тебе следует обратиться к гипнотизеру.

Дэвид вздрогнул, словно его друг рекомендовал ему электрошоковую терапию.

— Не пугайся, — заметил Дилон. — Речь идет не о фокусах. Алекс Дорсет работает с жертвами преступлений и в полиции. Он гипнотерапевт с хорошей репутацией и мой приятель. — Дилон вырвал лист из блокнота и сделал на нем запись. — К нему и направишься. Нет более подходящего человека, чтобы вручить ему твою судьбу.

Дэвид с опаской смотрел на листок бумаги, не беря его в руки.

— Я чувствую себя неуютно с такими людьми, — сказал он.

— А со своими «именами» ты чувствуешь себя уютно? Мне показалось, ты ищешь выход.

Дэвид промолчал. Только прошлым вечером он записал в журнал еще одно имя и старался не думать об этом.

Дилон вложил в его руку листок со словами:

— Вот и позвони Алексу. Надо начинать.

— Я расскажу тебе о результатах, — ответил Дэвид, уложив свернутый лист бумаги в бумажник.

— Кстати, — заговорил Дилон, когда Дэвид был уже у дверей, — ты не рассказал, что сталось потом с твоими друзьями.

— С Эбби все обошлось хорошо. Она только сломала руку. А вот Криспин… — Он помолчал немного, потом заставил себя продолжить: — Криспин впал в глубокую кому, и неизвестно, очнется ли он. Отец справлялся о его судьбе через год после их возвращения в Швейцарию. Он тогда не приходил в сознание… А ведь у меня осталась одна его вещь. Хотя я никогда не понимал, зачем ему понадобился камень с какой-то древнееврейской надписью.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дилон.

— Камень Криспина, агат размером с виноградину. В тот день он поднес его мне под нос и похвастался, будто камень волшебный и защитит нас от падения. Волшебный, нечего сказать!

— И он все еще у тебя?

— Я приходил на то место весной, когда снег растаял, и заметил его в траве. Тогда я подобрал его и сохранил — как напоминание о цене опрометчивых решений.

— Ты знаешь, что написано на этом камне? — спросил Дилон с интересом.

— Скорее всего какой-нибудь древний афоризм, — усмехнулся Дэвид.

Когда за Дэвидом закрылась дверь, пастор подошел к книжному шкафу и взял с полки том, посвященный еврейской магии. Он сосредоточенно просмотрел указатель и открыл книгу на нужной странице.

Через полчаса он закрыл книгу и начал звонить по телефону.

Глава 5

Утром в пятницу Дэвид проехал по Ди-стрит и свернул на Пенсильвания-авеню.