— Стаси, ты испортила весь спектакль, — укоризненно говорила Меридит час спустя, когда они сидели в кафе-мороженом. — Почему ты не подождала немного и не сказала свои слова?

— Но ведь Эмилия же плакала!

— Но она же была с мамой!..

— А я была рядом! — объявила Стаси.

Меридит безнадежно махнула рукой, но Дэвид понял девочку. Малютка смотрела на взрослых такими чистыми глазами! Дэвид опустился на колени и пожал руку ребенку со словами:

— Как же повезло! Иметь такую подружку, как ты, Стаси… Мне бы очень хотелось с тобой подружиться.

Секретарь Алекса Дорсета осторожно постучал в дверь гипнотизера и приоткрыл ее. Дэвид прошел в большой, освещенный солнцем кабинет.

Сам Алекс Дорсет, толстый лысеющий брюнет с усами, как у моржа, и большими, глубоко посаженными карими глазами, сидел за столом и что-то писал. Дэвид насчитал четыре подноса с карамельками, стоявшие рядом с каждым стулом в его кабинете.

— Прошу вас. — Алекс указал гостю на черное кресло у стола. — Садитесь, профессор Шеферд, и постарайтесь расслабиться. Вы, кажется, немного возбуждены.

— Я хочу, чтобы вы меня загипнотизировали, прямо сейчас, — объявил Дэвид.

— Сначала мне надо знать, что к чему. Ваше объяснение по телефону было слишком кратким. Почему бы не начать с тех приступов головной боли, о которых вы упоминали?

— Мне сейчас наплевать на любые приступы! — Дэвид нетерпеливо ударил ладонью по столу гипнотизера. — Мне нужно разобраться с именами!

— Но прежде чем я вас загипнотизирую, вы должны успокоиться, — заметил Дорсет. — Садитесь, пожалуйста, и расскажите о том, что вас мучает.

Дэвид заставил себя сесть и пересказал гипнотерапевту то, что уже рассказывал пастору. Теперь он хотел ускорить разгадку, ведь ему необходимо было понять, при чем тут Стаси Лачман.

— Из всего того, что мне известно, я могу заключить — это сложное дело, — сказал Алекс, выслушав его.

— Черт с ней, со сложностью! Можем мы начать сейчас?

— Ну что ж, давайте попробуем.

Дэвид тяжело вздохнул, закрыл глаза и услышал звук включенного магнитофона. Голос Дорсета сообщил, что он, Дэвид, выйдет из гипноза бодрым и будет помнить все, что вспомнил, будучи под гипнозом. Дэвиду было приказано сосредоточиться на голосе Дорсета. Низкий, бархатный голос гипнотизера звучал успокаивающе:

— Начинаем считать… пять… четыре…

Вскоре Дэвид почувствовал, как он погружается в темное пространство, похожее на море, и тихо плывет по нему, все дальше от напряжения, тревоги, от мучительных мыслей…

Дэвид слышал только ровный, успокаивающий голос гипнотизера. И вот память привела Дэвида на заснеженную крышу дома, где он стоял вместе с Криспином и Эбби.

— Эбби, держись за мою руку! — крикнул он.

— С Эбби все нормально, Дэвид, — услышал он голос Дорсета. — Теперь вы в больнице. Вы видите здесь врачей?

— Да, вижу. У меня окровавлена грудь, и они склонились надо мной.

— Вы чувствуете боль?

— Нет, не чувствую. Я плыву куда-то. Со мной рядом — Криспин. Что это там за свет?

— Следуйте за светом, Дэвид. Вам надо узнать, что он означает. Вы в полной безопасности. Рассказывайте о том, что увидите.

За завесой чистого, яркого света Дэвид различил туманные, призрачные очертания лиц многих людей.