За завесой чистого, яркого света Дэвид различил туманные, призрачные очертания лиц многих людей. Они что-то кричали и простирали к нему руки. Он не в силах был отвести взгляд от странных, пугающих лиц.

Их крики становились все громче, резче, казалось, они оглушат его. Потом Дэвид понял — они выкрикивали свои имена! Он слышал сотни, тысячи имен, а потом вдруг все эти призрачные люди стали скандировать одно слово:

— Захор!

И тут свет погас.

Когда Дэвид снова открыл глаза, обычный свет в кабинете показался ему ослепительным и палящим. Голова раскалывалась, он с трудом дышал.

— Как вы себя чувствуете, Дэвид? — спросил Дорсет.

— Терпимо, доктор, — с трудом ответил Дэвид.

Дорсет подал ему стакан воды.

— Помните ли вы все, что сейчас говорили мне? — спросил он.

— Каждое слово. — Дэвид почувствовал, что ему очень трудно понять, что же все-таки с ним произошло. Вместо ответа на вопрос он получил теперь новую трудную загадку. — Знаете, я всегда помнил прекрасный свет, но раньше не мог вспомнить этих лиц и того, что слышал тогда их крики. — Он нахмурился. — А что значит «Захор»? — Последний вопрос, был, похоже, адресован самому себе. — Они говорили о каком-то Захоре.

Доктор пристально посмотрел на него:

— Может быть, вам следует еще раз перечитать ваш журнал. А нам с вами, вероятно, нужно будет назначить еще одну встречу на следующей неделе. Вы уже и на первом сеансе прошли внушительное расстояние… Но нам надо попробовать подняться на новый уровень.

— А нельзя ли сделать это прямо сейчас? Мне надо установить, что означают эти имена.

— Нет. Мы только нанесем вам вред. Повторение подобных экспериментов подряд истощает психику. Вашему подсознанию надо дать время ассимилировать увиденное. Поверьте, так будет лучше.

Дэвид покинул кабинет в глухой тревоге. Подходя к своей машине, он набрал номер пастора и сказал:

— Дилон, имя Стаси, не знаю почему, записано в моем журнале. Некоторые из этих людей погибли, Дилон… И что может значить имя Захор?

— Откуда ты его взял?

— Мне его сказали те люди, в конце туннеля. — Он перевел дыхание. — Там их были тысячи. Они кричали, выкрикивали свои имена, а потом все хором стали говорить «Захор».

Несколько мгновений Дилон молчал, потом сказал:

— Кажется, я знаю, кто мог бы тебе помочь. По-моему, тебе нужно проконсультироваться с раввином. И хотя ты человек, как мне известно, не слишком религиозный и в синагоге был, может быть, раза два в жизни, но… эти твои голоса говорили с тобой по-древнееврейски.

— По-древнееврейски? — спросил пораженный Дэвид.

— «Захор» означает «помни». Те, кого ты видел в своем туннеле, просили тебя что-то запомнить.

— Но что запомнить?

— Это же очевидно, Дэвид, — тихо сказал Дилон. — Они просили тебя запомнить их имена. Что ты и сделал.

Глава 6

— Ты гений метафизики, — продолжал Дэвид разговор по сотовому телефону, поворачивая машину на 17-ю улицу. — Ты уже все объяснил мне!

— Сделал, что смог, — ответил пастор. — Тот факт, что они говорили с тобой на древнееврейском, подсказал мне, что твоим лучшим наставником здесь мог бы оказаться раввин. Причина, по которой они просили тебя это помнить, — внутри тебя самого, Дэвид. Есть у меня один коллега, к кому тебе стоит обратиться, — раввин Элизар бен Моше, знаток Каббалы, преподает еврейскую традиционную мистику.