— Ну мне все равно нет сорока, и я не женат, но все же я хочу знать, что общего между Древом этим и картами Таро, — ответил Дэвид.

— Терпеливость — не ваша сильная сторона, верно? — заметила Йел.

— Только не сейчас, когда моя дочь в опасности.

— Мы уже приблизились к сути, — продолжала она. — Так вот, эти круги, символизирующие десять сефирот, представляют определенные уровни духовности. Двадцать две соединительные линии символизируют пути, с помощью которых иудейские мистики стремятся повысить уровень духовного сознания.

Дэвид почувствовал начинающуюся головную боль. Он потер виски.

— Продолжайте, — сказал он.

— Хорошо. Есть двадцать два пути и двадцать две буквы древнееврейского алфавита. И есть, заметьте, двадцать два главных аркана Таро. Но и число десять имеет важное значение… Что с вами? — Она заметила, что Дэвиду не по себе. — Вам нехорошо? — Йел направилась в ванную, чтобы налить для него стакан воды.

Дэвида мучила головная боль. Он заставил себя взглянуть на часы.

Уже почти наступило время встречи с Джадом, но звонка от Хатча до сих пор не было. В чем дело?

К нему подошла Йел со стаканом воды, взгляд ее был тревожным.

— Приступ головной боли, — объяснил Дэвид. И вдруг он вскочил с кровати, быстро достал из сумки журнал, взял со стола ручку и записал: «Перси Каспард».

— Перси Каспард, — повторил он едва слышно.

Йел подошла и заглянула ему через плечо.

— Я позвоню Ави и передам ему это имя в дополнение к остальным, — быстро сказала она. — Он проверит данные, если… если этот человек жив. А заодно я скажу ему насчет вашего паспорта — на случай если друг вашего отца не сможет это устроить.

Дэвид направился в ванную и умылся ледяной водой.

— Нам надо идти, — сказал он, вернувшись к Йел.

Дэвид уложил журнал в дорожную сумку и туда же положил вещи раввина.

— Все это мы на всякий случай возьмем с собой, — сказал он, стоя у двери. — Вы готовы к потопу?

— Жаль, что внизу нас не ждет Ноев ковчег, — улыбнулась Йел, выходя из номера.

Глава 15

Джад Ванемейкер, плотный, лысоватый мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой, напоминал сельского доктора. Отец Дэвида говаривал, что если Джаду когда-нибудь надоест избираться сенатором, то он сможет сделать прекрасную карьеру таксиста, поскольку он чертовски хороший водитель, знает массу историй и никогда не устает их пересказывать.

— Надо заказать санма шиойяки, — сказал Джад, когда они уселись на татами в отдельном кабинете над большим обеденным залом в ресторане «Йоцуба». — В основе его — макрель-гриль. Это лучшее рыбное блюдо, которое мне случалось есть. Тед Кеннеди угостил меня лет пять назад, и это было что-то великолепное. Я пришел на следующий вечер и заказал его снова.

— Джад всегда с таким же энтузиазмом относился к еде, как и к политике, — заметил Дэвид, обращаясь к Йел, когда официанты поставил перед ними стаканы. — И так же он относится к своей жене. Как там тетя Кэтрин? — спросил он, обращаясь к другу отца. — По-прежнему собирает больше всех денег для «Национальной симфонии»?

— Ставит рекорды даже в эту минуту, — ответил Джад. — Собирание средств — лучшая политика, говорю это как политик. А у Кэтрин это получается само собой.