— Что же я, по-вашему, могу сделать, если полиция бессильна? — спросил премьер-министр с любопытством.

— Вы могли бы приказать полиции провести расследование, эччеленца, и известить власти соседних городов. Прошло уже три недели с тех пор, как она пропала, и мы потеряли драгоценное время. Прошу вас, пожалуйста, помогите найти ее. — Он перевел взгляд на жену премьер-министра, ища ее понимания и сочувствия. — Синьора, вы ведь знаете, что такое любовь! Это и счастье, и мука в одно время. Я хочу вернуть мою любовь. Она сама не оставила бы меня. Должно быть, случилось что-то ужасное.

Вместо понимания и сочувствия он увидел только холодную отчужденность во взгляде стального цвета глаз женщины. Она положила на стол салфетку и поднялась из-за стола, тонкая, словно лезвие бритвы.

— Да, но любовь бывает изменчивой, молодой человек. Она может убегать от человека. Возможно, ваша Ирина вовсе не хочет, чтобы ее нашли. — С этими словами Флора Донди удалилась.

Лицо Марио вспыхнуло от гнева, он весь напрягся, но сдержал себя и не сказал ничего непочтительного. Он снова перевел взгляд на премьер-министра и повторил:

— Никогда, никогда, поверьте, Ирина не оставила бы меня по доброй воле.

— Я сочувствую тебе, — заговорил глава правительства, и Марио с чувством облегчения увидел выражение сострадания на его благообразном лице. — Если ты сейчас запишешь на листочке твое имя и имя твоей невесты и ее отца, а также дату ее исчезновения, я велю полиции провести полное расследование и обыскать каждую деревню и каждый виноградник.

Ди Стефано взял со стола ручку и велел дворецкому принести бумаги.

— Ты хорошо сделал, что пришел ко мне, сынок, — сказал премьер, после того как благодарный Марио положил записку на скатерть. Ди Стефано протянул руку, и Марио долго тряс руку человека, которого считал своим благодетелем.

— Будьте благословенны, синьор, — повторял он.

После ухода Марио ди Стефано просмотрел оставленную им записку, а затем достал из кармана халата серебряную зажигалку с монограммой. Бросив взгляд на выгравированное на ней изображение двух змей в форме восьмерки, он зажег ее, чтобы сжечь записку вместе с надеждами Марио.

Глава 22

Лишенный возможности быстро и правильно оценить ситуацию, Дэвид инстинктивно ухватился за дуло винтовки, пытаясь свернуть его в сторону. Однако обладатель оружия, несмотря на свой небольшой рост, был наделен железной хваткой. С решимостью отчаяния Дэвид изо всех сил толкнул его плечом в грудь, чтобы не дать ему выстрелить в упор. В результате оба противника оказались на полу. Пакет со сдобой вылетел из руки Дэвида, а сумка раввина ударила незнакомца с винтовкой по спине.

— Ло, Ави! — крикнула Йел на иврите. — Не стреляйте! Это Дэвид.

Ави! Вот оно что. Дэвид немного успокоился, хотя пережитое им потрясение было слишком сильным, чтобы сразу прийти в себя. Он выпустил ствол винтовки и поднялся на ноги. Его «противник» также встал.

— Какого черта?! Что это за способ здороваться? — негодующе спросил Дэвид у израильтянина.

— Работа обязывает, — спокойно ответил тот с легким израильским акцентом. — Таким образом мы можем оставаться в живых.

Йел заперла дверь и подняла с пола пакет Дэвида.

— Если вы больше не хотите убивать друг друга, может быть, мы лучше поговорим с Дэвидом о деле?

— Очень приятно познакомиться, — сказал израильтянин, протягивая руку. Он был рыжеволосым и загорелым, а таких черных глаз Дэвид, кажется, больше ни у кого не видел.