Володя и Игорь засмеялись, я тоже не удержался. Только Виктор Николаевич сохранял видимое спокойствие.

— И что, — спросил он, — школа сго­рела?

— Да нет, — отмахнулся рукой Воло­дя, — быстро потушили. Мы в ней потом еще учились. Только стены все почернели снаружи. Пока заново не покрасили, так черная и стояла. А второй раз, когда нас из школы выгнали, мы с ним в Крым убежа­ли на неделю. Но это уже другая история.

— Да-а, — протянул, поднимаясь, участ­ковый, — лишь за давностью срока пре­ступления я освобождаю вас от ответст­венности.

— А как же чистосердечное признание, мы ведь сами все рассказали?

— И чистосердечное признание тоже, — улыбнулся Виктор Николаевич. — Ну что, пошли, Саня? Или ты еще истории послу­шаешь.

— Да нет, я с вами, — поднялся и я. Мы попрощались с Володей и Игорем,

неплохие они оказались люди, веселые. Я вспомнил, как Игорь напугал нас, при­кинувшись привидением, и мне опять ста­ло смешно.

— Саня, — обратился тем временем ко мне Виктор Николаевич, — ступай домой. Здесь наши пути расходятся. Рад был с тобой познакомиться.

— А вы теперь куда? — спросил я.

— В Андреевку, дела.

— До свидания, — сказал я и собрался уже идти, как участковый остановил меня.

— Саня, — сказал он, — еще одно. Ты про эту икону и думать забудь.

— Почему?

— Потому что нет ее в Ворожееве. Столько лет прошло, как пропала. Нет ее тут.

— Но ведь теперь понятно, что икону через подземный ход вынесли.

— Может быть. Только мы не знаем даже, кто ее вынес. А кто вынес, тот ею и воспользовался. Наверняка уж давно про­дал и камни из оклада повыковыривал. Искать теперь икону все равно что про­шлогодний снег. А ты будешь разыски­вать — опять в какую-нибудь беду попа­дешь. Боюсь, не одному тебе эта икона покоя не дает.

— С чего вы взяли?

— Да хотя бы с того, что могила разры­та и кто-то по домам ночами тут шастает.

— Вы думаете, это Игорь с Володей?

— Может, и они.

— Нет, — уверенно сказал я, — это не они, вы ошибаетесь. Их бы я узнал.

— Ты же говоришь, что те в маскхала­тах были и ты их только со спины видел.

— Ну и что. Я Володины следы знаю. У него подошва ребристая. Таких следов под окном не было. Луна ярко светила, я бы разглядел. Да и искали они в доме вовсе не икону, а стройматериалы какие-то.

— Да с чего ты это взял? Какие строй­материалы?

— Говорил же вам уже, они о дереве разговаривали.

— О каком еще дереве?

— Ну о том, что на стройку идет. Я не знаю, дом поправить, дачу построить. До­ски какие-нибудь.

— Доски, говоришь? — задумчиво по­вторил мои слова Виктор Николаевич.

— Ну да.

— Ладно, пока иди домой и никуда не сворачивай, а мне в Андреевку надо.

С этими словами участковый развер­нулся и быстрым шагом пошел в сторону Андреевки. Я подумал, что неправильно это, когда милиция ходит пешком, хоть в деревне, и тоже пошел к нашему дому.

ал Палыч и Светка меня долго расспра­шивали, куда мы с участковым ходили и что делали. Дяди Егора уже не было. Он сразу, как мы с Виктором Николаевичем ушли, домой заспешил.

Я все рассказал. А потом Пал Палыч то­же ушел к дяде Егору в гости, хоть и хромал еще сильно. Все-таки этот вечер послед­ним был в Ворожееве или предпоследним –мы не знали еще, приедет завтра Андрей Николаевич за нами или нет.

Мы остались опять вдвоем. И просиде­ли так допоздна, Пал Палыч только к но­чи пришел. Мы за это ему только благо­дарны были, вдвоем нам всегда хорошо.