Она отошла к окну:

— Одиноко здесь без него.

— Нам тоже его очень не хватает, — подтвердил Карелла и вдруг с удивлением понял, насколько он, оказывается, был привязан к Хэнку.

— Думаю уехать куда-нибудь, — продолжала Элис. — Подальше от всего, что о нем напоминает…

А Карелла почему-то опять вспомнил портрет, нарисованный ему Хэнком, портрет, ставший вдруг неотделимым от стоявшего перед ним во плоти прототипа, и вновь почувствовал себя на амазонском острове, а со всех сторон его неотвратимо обступала алчущая женственность. Он не мог винить Элис. Она всего лишь была сама собой, была Женщиной. Она была только пешкой в руках судьбы, рожденная олицетворением женского начала. Она… О, черт!

— Как идет расследование? — прервала Элис течение его то ли греховных, то ли душеспасительных мыслей.

Она вернулась к креслу и повалилась в мягкие подушки. В движении этом не было ничего похожего на грациозность в человеческом понимании. Скорее, что-то от звериной непринужденности рыси. Элис огромной лесной кошкой растянулась в кресле и подобрала под себя ноги, и Карелле подумалось, что он не удивится, если она сей же момент начнет мурлыкать. Не без труда прогнав эти ассоциации, он посвятил Элис во все, что им было известно о подозреваемом в убийстве Хэнка.

— Совсем немало, — задумчиво сказала она.

— Но и не очень много на самом-то деле, — возразил Карелла.

— Нет, я имею в виду, а вдруг он обратится к врачу.

— Пока не обращался, как видишь. Не исключено, что он вообще не пойдет к врачу. Может, сам сделал перевязку.

— Рана-то серьезная?

— Предположительно. Но чистая — насквозь.

— Хэнку надо было убить его. — Слова эти прозвучали в устах Элис на удивление беззлобно. Сами по себе слова таили смертельную угрозу свернувшейся в кольцо гремучей змеи, но то, как они были произнесены, делало их совершенно безобидными.

— Не успел, видно, — объяснил Карелла.

— Что теперь намерены предпринять? — поинтересовалась Элис.

— Пока не знаю. Работаем. И отдел по расследованию убийств, и мы тоже. У меня, правда, есть несколько идей…

— Стоящая версия? Напал на какой-нибудь след?

— Да нет. Просто кое-какие соображения.

— Какие именно?

— Тебе будет не интересно.

— Убит мой муж, — почти с враждебной холодностью произнесла Элис. — Заверяю тебя, мне интересно все, что поможет отыскать его убийцу.

— Честно говоря, я не хотел бы излагать свои идеи, пока сам в них не разберусь… Пока не буду уверен, что знаю, о чем говорю.

— Это другое дело. — Элис улыбнулась. — Ты так и не попробовал моего коктейля.

Карелла поднес стакан к губам и сделал глоток. Смесь была очень крепкой.

— Ого! — вырвалось у него. — Виски ты не пожалела!

— Хэнк всегда просил покрепче. Он вообще любил все крепкое.

Карелла поймал себя на том, что ему вновь послышалось открытое приглашение, что сейчас, вот в этот самый миг, невообразимым образом оживший портрет, который живописал ему Хэнк, взорвется тысячью разлетающихся осколков грудей, бедер, коленей — словно на фантастических пейзажах кисти Дали.

— Ну, мне пора, — засобирался Карелла. — Город мне платит совсем не за то, чтобы я распивал виски все утро.

— Не уходи, — попросила Элис. — У меня тоже есть кое-какие идеи.