|
— Если вы думаете, что это даст вам преимущество над другими охотниками, пожалуйста, думайте так. Остальные только рады будут воспользоваться вашим невежеством. — Не надо со мной так разговаривать… — Забавно, правда. Я как раз хотела попросить кого-нибудь выступить добровольцем. Спасибо, что вызвались. — Добровольцем? Для чего? — Верно, давайте, идите сюда, на сцену. — Платьице снимает с пояса очки и надевает их. — Я бы просила вас всех надеть очки. Кроме вас, — продолжает она, глядя на Тощего. Тощий медленно поднимается на ноги, его руки помимо воли тянутся к мочкам ушей. Он останавливает себя. — В чем дело? Что происходит? — Ничего, через что не пришлось пройти вашим сопровождающим. — В чем дело? Я не собираюсь никуда идти, — говорит Тощий, садясь обратно. — Это не проблема, — отзывается Платьице, доставая излучатель. — Кажется, я только что сказала, что дальность действия этой штуки — тридцать футов. Тощий прижимается к спинке кресла. Он загнан в угол, ему некуда бежать. — Считайте, что вам повезло. Я поставила его на минимальную мощность. Но, думаю, этого достаточно, чтобы вас впечатлить. — Подождите! — Голова Тощего дергается вперед, потом в сторону. — Директор сказал, что наказание уже приведено в исполнение. Сопровождающие. Больше нечего… — Разве что продемонстрировать, как вам повезло не оказаться на их месте. Впрочем, это будет очень облегченная демонстрация, если сравнивать с тем, что выпало на их долю. Вы выживете. Она нажимает кнопку, раздается щелчок. Острый, яркий луч вырывается из излучателя. Ослепленные вспышкой, мы все прикрываем глаза руками. Все, кроме меня, разумеется. Я вижу, как луч попадает Тощему прямо в грудь. Он пытается заслониться руками, но из его груди идет черный дым. Он падает на пол, как от удара молота, и корчится от боли. Его рот широко раскрыт, но не слышно ни звука. Он перекатывается на бок, и его распухший сухой язык свешивается наружу, изо рта вытекает струйка желтой рвоты. Платьице отпускает кнопку. — О, прекратите истерику, — произносит она, проплывая мимо него к выходу. Нас выводят из зала и ведут на очередную экскурсию по Институту, показывая очередные пустые комнаты и лаборатории. После вчерашней встречи с живым гепером их зубы и анатомические схемы не вызывают никакого интереса. Единственное более или менее интересное место в экскурсии — это кухня. Там к нам присоединяется отпущенный врачами Тощий, он выглядит еще более мрачным, чем обычно. Повара готовят ужин, вырезая огромные куски из коровьей туши. Вся группа собирается вокруг главного разделочного стола, привлеченная запахом и видом окровавленного мяса. Вся, за исключением Пепельного Июня, отошедшей к другому столу, где работает помощник повара. Я следую за ней. — Это, — говорю я, истекая слюной при виде жареной картошки и макарон, — совершенно отвратительно. Помощник повара — маленького роста, с черными блестящими глазами — не обращает на меня внимания. Он накладывает еду в большой пластиковый контейнер, затем открывает дверь печи рядом с собой, кидает туда контейнер и с шумом захлопывает ее. — Еда для геперов, — бормочет он, нажимая на кнопку и отходя прочь. Я быстро осматриваюсь, чтобы убедиться, что на меня не смотрит никто, кроме Пепельного Июня, и заглядываю в печь. |
