— О да, — горько заметил Мартин. — Нет надежнее способа привязать к себе женщину, чем отправить ее братца на плаху.

— Леди Дэнвер вовсе не обязательно знать о вашем участии в этом деле.

— Я, может, и способен на большой обман, сэр Фрэнсис, но подобную ложь даже я не смогу переварить. Мне придется сообщить ее светлости правду, и она возненавидит меня. Непременно возненавидит. — Мартин устало поскреб бороду. — Мерзопакостное это дело, господин министр, и скорее бы уж оно закончилось. Единственная причина, по которой я поступил к вам на службу, сэр, моя дочь.

— Ваша цель — обеспечить Маргарет лучшее будущее.

— Я сделаю все для своей маленькой дочурки. — Мартин печально улыбнулся. — Я бы подарил ей весь мир, если бы мог, и луну и звезды в придачу.

— Вы считаете наше дело скверным. — Сэр Фрэнсис, нахмурясь, забарабанил пальцами по столу. — Хотите — верьте, хотите — нет, я с вами согласен. Но конец уже виден. — Он взял документ со стола, чуть помедлил, словно бы спорил сам с собой. — Я рискну показать вам кое-что и надеюсь, мое доверие не окажется неуместным. — Уолсингем протянул бумагу Мартину, который с осторожностью принял ее.

— Что это?

— Самое последнее письмо шотландской королевы сэру Энтони Бабингтону. Письмо было закодировано, как и все остальные. Перед вами расшифровка первоначального текста, выполненная Фелиппесом.

Мартин опустил взгляд на документ и похолодел. Его опасения были не напрасны. Шотландская королева требовала от Бабингтона подробных сведений о заговоре. Сколько английских католиков сплотятся вокруг, какие силы ожидаются из-за границы, какие порты станут использоваться для вторжения.

Самые жуткие строчки шли в конце:

«Когда все будет подготовлено должным образом, и в пределах и за пределами королевства, только тогда наступит время этим шести господам приступить и к моему освобождению. Прежде, чем это может случиться, надо обязательно расправиться с Елизаветой. Иначе, если попытка освободить меня потерпит неудачу, моя кузина уже навсегда заточит меня в какой-нибудь жуткой мрачной темнице, из которой мне никогда уже не убежать, если она не уготовит для меня нечто худшее. Не забудьте сжечь это письмо сразу же...»

И на этих строчках Мартин понял, что шотландская королева впорхнула прямо в сеть, сплетенную Уолсингемом, и подписала свой собственный смертный приговор. Фелиппес даже проиллюстрировал свою расшифровку крошечным рисунком виселицы.

Бедная глупая женщина...

— Мои поздравления, — решительно произнес Мартин, отдавая письмо. — Сдается, теперь вы добьетесь, чтобы вам наконец отдали голову шотландской королевы, и всех остальных тоже. Как я догадываюсь, вы приступаете к составлению предписаний для ареста.

— Еще нет. Я по-прежнему не знаю имен заговорщиков, тех шестерых, упоминаемых королевой, — пояснил сэр Фрэнсис в ответ на озадаченный взгляд Мартина. — Я намерен обеспечить доставку ее письма сэру Энтони с подделанным постскриптумом, в подражание руки королевы, с просьбой перечислить всех заговорщиков поименно.

— А если ваша хитрость не сработает?

— Тогда я арестую всех, с кем вы ужинали сегодня вечером, и буду вынужден применять иные методы.

— Вы имеете в виду пытки? — Мартин содрогнулся.

— Безусловно, это крайняя мера, и я бы глубоко сожалел об этом, и именно вы можете помочь мне избежать ее. Немного больше усердия и изобретательности, и вы сумеете обнаружить остальные имена.

— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы вы получили список, сэр.

— Даже если имя лорда Оксбриджа окажется среди этих имен?

Мартин чуть дольше необходимого задержался с ответом, но согласно кивнул.