А если Мартин сыграет свою роль слишком хорошо, он рискует быть включенным в число заговорщиков и брошенным в тюрьму, а то и того хлеще...

Мартин тихо выругался. Заколдованный круг, будь все проклято. И почему ему раньше в голову не приходило, насколько он уязвим? Его роль в этой великой драме была слишком незначительной, и его уход со сцены не скажется ни на ком, кроме Мег. Его дочь останется сиротой.

«Нет», — подумал Мартин, сцепив зубы. Он этого не допустит. Усталость виной тому, что его одолели мрачные мысли. Отвратительная тоска накатывает, когда ты, еле волоча от изнеможения ноги, заходишь в столь поздний час в темный, забывший о твоем существовании дом. Весь мир, кроме тебя одного, спит.

Но, стоило Мартину повернуть ключ, как дверь распахнулась ему навстречу. Он опешил. На пороге стояла Кэт, высоко подняв свечу. Миниатюрный дракон в ночном халате. Босые ноги, блестящие синие глаза, красные спутанные волосы, торчащие во все стороны.

— Ага! Вот и сам, крадучись, заползает в дом наконец, — сердито проворчала она.

Оправившись от неожиданности, Мартин занервничал. Переступив порог, он закрыл за собой дверь и требовательно спросил:

— В чем дело? Что-то с Мег?

— С Мег все прекрасно, если не считать того факта, что ей повезло иметь отцом идиота. Где вас черти носят? Вы хотя бы представляете, который сейчас час?

— Представляю. И все в доме тоже об этом узнают, если вы не сбавите голос, — прошипел Мартин. — Какого черта вы-то не спите?

— Вы совсем ничего не соображаете? Не думаете об опасностях, поджидающих всех, кто в одиночку шатается по улицам в такое время? — размахивая свечкой, вопрошала Кэт.

Мартин отпрянул назад, когда пламя свечи прошло совсем близко от его плаща, забрызгав его воском.

— Единственная опасность, которая в этот час поджидает меня, это сгореть заживо от вашей свечи.

Он выхватил у Кэт подсвечник и, схватив ее в охапку, затолкал в свой кабинет прежде, чем она разбудит весь дом очередной тирадой.

— Кэт, простите, если заставил вас волноваться... — начал было Мартин, но женщина вывернулась из-под его руки.

— Меня? Волноваться? Вовсе нет. Это только из-за Мег. Будьте уверены, мне совершенно наплевать, если вам перережут горло в каком-нибудь темном переулке.

Но ей было совсем не наплевать. За вспышкой гнева Мартин сумел разглядеть следы ее переживаний: тревогу, еще затенявшую глаза, маленькую морщинку, взбороздившую лоб.

— Боже мой! Да вы действительно переживали за меня. — Мартин не сумел справиться с улыбкой, несмотря на жуткую усталость.

— Ничего подобного, вовсе нет, — торопливо возразила Катриона. — Я же говорила вам. Это все из-за Мег. Я не хотела, чтобы бедная крошка беспокоилась о своем папочке.

— Ого? Мег заметила, что меня нет? Она тоже где-то бродит по дому? — Сняв подсвечник с каминной доски, Мартин изобразил, будто разыскивает дочь, и даже театрально заглянул под стол.

— Нет, черт бы вас побрал! Она спит, и давно, как и мне следовало бы. Я ждала вас только потому, что мне нужно обсудить с вами довольно неприятный вопрос.

Усмешка Мартина исчезла. Он снял шляпу с пером и короткий плащ.

Он искренне жалел, что заставил Кэт помучиться, но не чувствовал в себе никаких сил для разговоров. Ему хотелось только одного: плюхнуться на кровать и уткнуться головой в подушку.

Он вздрогнул от боли в воспаленном суставе, когда раскладывал одежду сушиться на табурет перед камином.

— А наш разговор не может подождать до утра?

— Уже почти утро.

— Ладно. — Мартин подавил вздох.