— И как это вы узнали? — попытался отшутиться он. — Воспользовались приемами мудрой женщины и прочитали в моих глазах?

Мартин застыл от собственных слов. И как это ему сразу не пришло в голову, хотя следовало учесть это раньше.

— Вы же умеете читать мысли, я прав? — спросил он с тревогой, приподнимаясь со стула.

— Нет, не очень хорошо. — Кэт повисла на его плечах, вынуждая его снова сесть. — Я читала по узлам на ваших мышцах. А ваши мышцы буквально измучены ими. — Она снова массировала ему плечо. — Вы напряжены так, как какой-нибудь бегущий зверь, за которым гонится свора собак, буквально наседая ему на пятки. — Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть ему в лицо. — Так что же беспокоит вас, мой мускулистый волк?

Мартин внимательно посмотрел в умные глаза ирландки и на мгновение ему неудержимо захотелось рассказать ей все о своей опасной службе у Уолсингема, о тайном заговоре, о мучительных сомнениях в отношении Неда Лэмберта.

Кэт была удивительно сильной и обладала практичным умом. Она не дрогнет, не затрясется от страха и не побелеет от ужаса, как любая другая женщина. Но, разумеется, Кэт не одобрит его, сочтет ни на что не годным ничтожным олухом и плохим отцом, как это уже бывало. По колено увязшим в такое болото, когда Мег и без того угрожала опасность. И неважно, что им двигали самые лучшие намерения, и он пытался обеспечить дочери лучшее будущее.

Мартин не заметил, когда мнение Кэт начало приобретать для него большое значение, но его смутило понимание, что это действительно произошло. И, как бы там ни было, эта женщина уже взялась защищать его дочь. Кэт не заслужила того, чтобы оказаться втянутой еще и в его проблемы.

— Ничего не беспокоит, — решительно возразил он. — Я просто изнемогаю от усталости. Я провел ужасно утомительный вечер в прокуренном и битком набитом пабе в компании нескольких... нескольких актеров, — и, поморщившись, добавил: — Нескольких крайне бездарных актеров, как оказалось. Я бы с большим удовольствием провел время дома с Мег и...

«...И с вами», — чуть было не вырвалось у него. Но Мартин вовремя оборвал себя. Он снова закрыл глаза, чтобы избавиться от ее пронизывающего взгляда, и попытался заставить себя расслабиться под ее руками. Он не знал, поверила ли Кэт его рассказу. Он буквально кожей почувствовал, как она нахмурилась, когда снова начала массировать его плечо.

Чтобы отвлечь ее внимание, он поинтересовался:

— А как вы с Мег провели сегодняшний вечер?

Пальцы Кэт глубоко погружались в его тело, уменьшая боль в верхней части руки.

— Неплохо. Но меня немного настораживает ее учитель музыки. Я не уверена, что молодой мистер Найсмит — хороший выбор в качестве наставника.

— Почему же? Парнишка необыкновенно одарен музыкально.

— Я и не отрицаю, что он великолепно владеет лютней. Но разве вы не знали о его прошлом? Очевидно, он не был столь же великолепным карманником, раз это стоило ему уха.

— Я знаю.

— И все же наняли его учить Мег?

— Сандеру больше нет никакой надобности воровать. Он имеет много ролей в театре, его еще частенько приглашают играть на лютне для развлечения гостей во многие богатые дома Лондона. Он нашел себе покровителя и лице лорда Оксбриджа и написал несколько песен для его светлости.

«Песни эти Нед без зазрения совести представил как свое собственное сочинение», — криво усмехнулся про себя Мартин.

— Возможно, Сандер раньше и был карманником, но вы забывайте, моя дорогая, я тоже.

— Вы, видимо, оказались тогда много ловчее, чем юный мистер Найсмит. — Кэт остановилась, затем шутливо потрепала его за мочку уха. — У вас все еще при себе оба ваших уха.

— Я оказался удачливее, вот и все дела.