Расхохотавшись, он поймал ее запястье и в ответ на ее поддразнивание начал целовать суставы ее пальцев один за другим по очереди. Их взгляды встретились, и они больше не могли отвести друг от друга глаз. Она неуклюже уперлась рукой в обнаженную грудь Мартина, туда, где билось его сердце.

Не в силах унять сердцебиение, Мартин нагнулся ближе, чтобы прикоснуться губами к ее рту. Всего один лишь поцелуй, что в этом плохого? Легкий дружеский, именно по-дружески хотел он поцеловать ее, пока их губы не встретились, и Кэт не ответила ему. Она нетерпеливо откликнулась на его поцелуй, разжала губы и выдохнула на него виски страстью, воспламенившей и его.

Прижав ее руку к своей груди, он держал ее ладонь пленницей у колотящегося в груди сердца.

«Это... это неразумно», — сказал он себе, но его голова больше, казалось, не отвечала за его поступки.

Они обменивались поцелуями с отчаянной жаждой. Мартин возился с завязками и чуть не порвал ткань, стаскивая сорочку с ее плеч. Он испустил тихий стон, его чресла сжались, когда он обхватил рукой ее грудь. Теплый и податливый шар пришелся как раз по размеру его ладони.

Тогда он стал осыпать поцелуями ее шею, продвигаясь все ниже, Кэт выгнула спину, цепляясь за его плечи. Она резко вздохнула и прикусила нижнюю губу, когда он нагнулся еще ниже и обхватил губами розовый ободок соска ее груди.

Задыхаясь, они смотрели друг на друга. На щеках Кэт выступили алые пятна, но на ее лице не отразился ни стыд, ни излишняя скромность. Один только испуг.

— Ой, богиня Бригитта, — воскликнула она. — Что, черт возьми, мы делаем?

— Я... я не знаю.

Они отскочили друг от друга и разошлись в разные стороны. Пока Кэт возилась со своей сорочкой, Мартин схватил рубашку и натянул ее через голову. Даже если и осталась боль в руке, он не замечал ее из-за гораздо более сильной боли в паху.

— Простите меня, — проговорил он, неуклюжими одеревеневшими пальцами зашнуровывая рубашку.

— Фу-ты, к чему ваши извинения, — запротестовала Кэт. — Вы не один виноваты.

— Но это я хозяин, и для меня подобным образом воспользоваться своим положением в отношении дамы под крышей своего дома...

— Я вовсе не дама, и уж тем более вы — не мой хозяин. Вы — просто мужчина, а я — женщина. Что случилось сейчас, было… было совершенно естественно.

— Естественно, но неправильно.

— Это действительно так. Очень, очень неправильно. Вы... у вас серьезные намерения, нам следует помнить о вашей леди Дэнвер.

— Да, леди Дэнвер. — Мартин удивился отсутствием у себя воодушевления при упоминании Джейн и совсем растерялся, когда оказался не в силах вызвать ее лицо в своем воображении.

— А я... все, чего я хочу, это... это вернуться на остров Фэр, — запинаясь, проговорила Кэт. — И, естественно, мне вовсе не нужно еще более запутывать ситуацию, приобретая себе здесь любовника.

— Любовника! — закричал Мартин. — Нет, только не это. Об этом и речи не может быть. Этого не должно быть между нами.

— Выходит, никто не пострадал. — Кэт попыталась улыбнуться. — Мы же с вами не жеребец и кобыла в брачный период. Мы обладаем достаточным разумом, чтобы больше не уступать своим порывам.

— Да. Решительно да, — согласился он.

Но когда он рискнул взглянуть в сторону Кэт, желания, все еще теплившегося в ее синих глазах, было достаточно, чтобы снова оказаться прямо в ее объятиях.

Он отвернулся и стал торопливо натягивать камзол, не особо обращая внимание, как застегнуты пуговицы, одна пола стала выше другой. Когда он посмел посмотреть на Кэт снова, она откупорила флягу и втянула в себя несколько больших глотков виски.

«Клин клином вышибаем, огнем огонь гасим», — чуть было не пошутил он.