Кроме того, не это или не одно это жалкое платье придавало Кэт несчастный вид. Она попыталась закрепить волосы сзади кожаной лентой, но непослушные пряди выбились и рассыпались, оттеняя лицо, бледное от тоски, и ее темно-синие колодцы глаз, полные печали. Поглощенная своими горестными мыслями, она даже не заметила приближения Мартина.

— Мисс О'Хэнлон? Кэт?

Кэт вздрогнула от звука голоса Мартина и, очнувшись от своих горестных раздумий, подняла глаза вверх и чуть было не свалилась со скамьи от представшего перед ней зрелища.

Вечернее солнце освещало Мартина, и, весь в золотом сиянии, он показался Катрионе невероятно красивым, слишком красивым для реальной жизни. Как персонаж одной из его пьес, некий богатый, могущественный и благородный лорд.

На нем был алый дублет с длинными рукавами и с продольными разрезами и короткие штаны в тон. Короткий темный плащ франтовато спадал с одного плеча, а черный ток с белым пером был щеголевато заломан. Его крепкие мускулистые ноги стягивали плотные рейтузы. Завершали картину ботинки с серебряными застежками.

Мартин казался настоящим воплощением прекрасного принца из волшебных сказок, а она какой-то нищенкой, с глупым видом таращащей на него глаза. Кэт вскочила на ноги, понимая, что после недавней драки с Агатой в капустной грядке имеет весьма потрепанный вид.

Она попыталась отскрести грязь с юбок и испытала всю степень унижения, когда Мартин вытащил листок из ее волос.

— О-го-го, насколько я вижу, имело место очередное эпическое сражение.

Пригладив волосы назад, Кэт распрямила плечи.

— Полагаю, мисс Баттеридор уже говорила с вами, — запальчиво вспыхнула Кэт.

— Очень долго, — вздохнул Мартин. — Кэт, я ценю ваше рвение и желание защитить Мег, но, если у вас появились любые сомнения относительно Агги, вам следовало подойти с ними ко мне. Неужели вы действительно думаете, будто я полностью не проверил бы ту, кого нанял, чтобы заботиться о моей дочери?

— Простите меня. Я... я допустила ошибку. Но эта женщина вызвала у меня подозрение, отказавшись позволить мне увидеть ее руку, а до этого еще и своим странным рассказом, будто она служила искоренительницей мертвых.

— ...искоренительницей? — озадаченно сморщил лоб Мартин, но тут же сообразил: — Нет, искательницей мертвых. Агги снова хвасталась этим? — Он улыбнулся и покачал головой. — Округи Лондона регулярно нанимают старух, чтобы осматривать трупы и сообщать о причине смерти. Никто больше не хочет исполнять эту обязанность из страха заражения.

Кэт кивала, но ей с трудом удавалось сосредоточиться на его рассказе. Ее отвлекала жемчужина, свисавшая с левой мочки Мартина. Эта женоподобная манера носить серьгу могла показаться ужасной на любом другом мужчине, но только подчеркивала смуглую мужественную наружность Мартина, придавая ему вид заправского пирата.

— ...и я понимаю, что Агата бывает придирчива и сварлива до безобразия. Но она предана Мег и уж точно прожила не слишком легкую жизнь с того самого дня, как появилась на свет. Ее подкинули к черному ходу больницы Христа, у двери в кладовку.

Кэт моргнула, отводя зачарованный взгляд от сережки.

— Ого. Дверь в кладовую. Теперь понятно, откуда у нее такая чудная фамилия. Дверь кладовки.

— Благотворительные учреждения не слишком раздумывают при наречении сирот.

— Выходит, вас нашли в стае волков?

— Нет, — Мартин расхохотался. — Священник, крестивший меня, не удосужился дать мне и фамилию. Меня просто окрестили Мартином в честь святого. Когда я достаточно подрос, я взял себе прозвище Ле Луп, а стоило святым отцам осознать, что во мне больше от волка, чем от святого, они с радостью увидели мою удалявшуюся спину.