Несмотря на прохладный день, темные пряди волос Мартина и его белая льняная рубашка были мокрыми от пота, что явно свидетельствовало об энергичности его усилий.

Поднимая лук, он с силой стиснул зубы и натянул тетиву. Кэт, недовольно сдвинув брови, оглядела его неуклюжую позу, неправильно расположенную и оттого уже одеревеневшую левую руку, напрашивавшуюся на неприятности.

У нее возникло искушение крикнуть «Берегись», но было уже слишком поздно. Мартин выпустил стрелу, и тетива так громко и с такой силой ударила его по руке, что Кэт содрогнулась. Стрела в вольном полете воткнулась в осажденную яблоню.

Мартин согнул ушибленную руку и выругался, забыв про свой английский. Он ругался по-французски с такой галльской беглостью, что Кэт не могла не восхититься им.

Закрыв за собой ворота, Кэт вошла в сад.

— Что ж, отлично сработано, мсье, — обратилась она к Мартину. — Но считаю, вам можно воздержаться от дальнейших действий. Сомневаюсь, что это дерево посмеет угрожать вам снова.

Возможно, было не слишком умно сыпать колкости в адрес мужчины, вооруженного большим луком, с колчаном стрел, привязанным к поясу, но Кэт не смогла противиться соблазну.

Вытянувшись в струну при звуках ее голоса, Мартин развернулся и одарил ее негодующим взглядом.

— Если вы не возражаете, я...

Но она так и не узнала, какую резкость он собирался произнести в ее адрес. Его нахмуренный лоб разгладился, он воткнул конец лука в землю и подверг Кэт усиленному осмотру, и это заставило ее спрятать руки в складках ее нового платья.

Катрионе пришлось проглотить свою гордость и позволить Мартину распорядиться, чтобы какая-то одежда все-таки заменила ее украденный гардероб.

Платье прибыло от портнихи только утром. Хотя и самого непритязательного кроя, оно было ярчайшего оттенка синего и из очень мягкой шерстяной ткани. Кэт никогда раньше не приходилось носить ничего подобного. С повязанным вокруг талии передником и убранными под льняной чепец огненными волосами, Кэт считала, что она должна послужить примером образцовой прислуги в образцовом доме.

Но она почувствовала себя немного глупо, когда Мартин скомандовал:

— Повернитесь-ка кругом для меня, пожалуйста.

Катриона нахмурилась, но, понимая, что, хочет она того или нет, но она обязана этому человеку, она неохотно повиновалась.

Глаза Мартина озорно сверкали, пока он оглядывал ее с ног до головы. Когда его взгляд задержался на скромном, с кружевной отделкой чепце, он усмехнулся.

— Что ж, мисс О'Хэнлон, вы выглядите положительно прелест... — Но когда Кэт скрестила руки на груди и взглянула с негодованием, он не рискнул продолжать и поправился: — ...сносно. Вы выглядите очень достойно.

— Спасибо, — пробормотала она. — Было бы гораздо лучше, если бы вы выбрали более практичную и более темную ткань. Коричневую, возможно.

Ей захотелось отвлечь его внимание от себя, и она показала рукой на его лук.

— Ну и что вы делаете с этим, помимо расстрела бедного, ни в чем не повинного дерева?

Усмешка исчезла с его лица. Мартин посмотрел на лук, как если бы он сжимал в руке какой-то чужеродный, ему не принадлежащий предмет.

— Что, гори оно синим пламенем, я тут делаю? А вы не видите? Пытаюсь разобраться, как пользоваться этой омерзительной штукой, но прихожу к выводу, что с ней явно что-то не так. Эта штуковина вовсе не действует так, как, если верить этой книге, она должна действовать.

— Книге?!

Мартин показал на книгу, которую он оставил раскрытой на садовой скамье. Кэт подняла ее и прочитала название. «Токсофилус». Кэт пролистала несколько страниц, захлопнула книгу и презрительно бросила ее через плечо.

— Кэт! — запротестовал Мартин, поскольку книга упала в грязь. — Это написал сам Роджер Эшэм, знаменитый ученый и наставник королевы Елизаветы.