Вскоре приехали грузовики, на которые и погрузили раненых.

Госпиталь оказался в полусотне километров, в большой школе. На стенах школьных классов, превращённых в палаты, даже географические карты висели и школьные доски.

Провалялся Алексей в госпитале три недели. Вольница была полная. Село не город, патрулей нет. Сердобольные селяне приносили в госпиталь продукты с огорода — ту же морковку и огурцы. Некоторые — даже домашние яички или пирожки с картошкой. Сами жили небогато, не очень сытно, но для раненых бойцов последнего не жалели.

А потом — выписка и запасной полк, маршевая рота. Когда стали вызывать добровольцев в разведку, Алексей благополучно промолчал, памятуя о кашле. Но что интересно, кашель стал значительно меньше — не обманул доктор.

Потом из маршевиков отбирали к себе в подразделения артиллеристы, миномётчики, связисты. Необученные, годные к строевой службе, попадали в пехоту.

Когда разобрали по командам технических специалистов, Алексей попросил разрешения обратиться.

— Разрешаю.

— Я снайпер, в красноармейской книжке запись соответствующая есть.

— Нет у нас в полку снайперской команды. Ваша фамилия?

— Ефрейтор Ветров.

— Я учту. Встаньте в строй.

— Есть.

Оставшихся пехотинцев отправили на передовую.

Алексей ругал себя — надо было назваться миномётчиком или артиллеристом. Там и необученные нужны: снаряды подносить, к примеру — наука невелика. А в пехоте толку от его способностей никакого. А уж если воевать, так с толком, с максимальной отдачей.

Тем не менее через неделю его вызвали в штаб батальона.

— Ты правда снайпер?

— Так точно.

— На нашем участке немецкий снайпер завёлся. Что ни день, трёх-четырёх человек убивает. Надо его уничтожить.

— Винтовка снайперская нужна, с оптикой.

— Нашей нет, есть трофейный «маузер». Сгодится?

— Наша лучше, привычнее. Но и из немецкой стрелять можно.

Ему вручили винтовку, патроны.

— Делай, что хочешь. Даю тебе три дня, но чтобы снайпера убил.

Легко сказать — «даю три дня»! Надо выбраться на передовую, с очевидцами поговорить. Когда немецкий снайпер стреляет, по открытой ли цели, куда попадает, на каком участке чаще появляется? А до того винтовку пристрелять надо. У снайпера, как и у сапёра, права на ошибку нет. Немца надо снять одним выстрелом, при промахе он сам может Алексея убить. У немцев на фронте снайперов было меньше, чем у нас, но готовили их тщательнее. К тому же снайперы всегда охотились парами. И не факт, что убьёшь одного, а второй не продолжит стрельбу. Напарника бы ему, да где же его возьмёшь?

Алексей ушёл в тыл и в овраге пристрелял винтовку.

Бой у «маузера» оказался неплохой, на триста метров он три пули уложил в консервную банку.

Вечером он пришёл в расположение второй роты — на их участке снайпер появлялся наиболее часто. К тому же местность на немецкой стороне для маскировки была наиболее удобной, есть лес с высокими деревьями, а на наших позициях — кустарники и овраги. Укрываться в них удобно, но для ведения снайперского огня они не подходят. Лучше иметь возвышенное место, обзор дальше. Почему-то ему сразу подумалось о деревьях.

Алексей доложил ротному о задании и о том, что затемно выйдет на «нейтралку». Ротный вначале стал возражать, но, узнав, что приказ исходит от батальонного начальства, замолк.

— Делай, что хочешь! — махнул он рукой.

Перед рассветом Алексей вышел на «нейтралку». Отошёл от наших траншей метров на сто. Плохо, что днём местность изучить не успел, особенно немецкие позиции. Немецкий снайпер где-то прятаться должен, огневую точку оборудовать.