— Выскакивай за угол и бей из автомата! — приказал он бойцу, протянувшему ему гранату. Тот выскочил и дал длинную очередь.

Немцы и в самом деле там были. Двоих взрывом гранаты убило наповал, двое были ранены — этих добил боец очередью из автомата.

Алексей и сам удивился — как это он почувствовал врага? Видеть происходящее за углом он не мог, почуять носом — тоже, ведь некоторые дома и техника горели, и в воздухе стоял запах пожара. Тогда как всё это получилось?

Бойцы и вовсе были поражены.

— Лёха, ты как узнал, что за углом немцы?

— Носом учуял, — засмеялся Алексей. А что он мог им ответить, если и сам не знал?

Бойцы и Алексей перебежали к куче битого кирпича и залегли за ней. За ними была полуобрушившаяся часть стены, причём внутренняя часть, с побелкой. Место не очень удачное, на фоне побелки бойцы в летней форме были видны отчётливо.

Только Алексей подумал, что позицию надо сменить, как в стену ударила и ушла рикошетом в сторону пуля.

Один из бойцов обернулся:

— Случайная пуля.

Алексей тоже повернул голову. От белой стены отвалился небольшой кусок штукатурки, обнажив кирпич. Пуля угодила рядом с ним, оставив отметину. Ну нет, эта пуля не случайная. На белой стене красный кирпич виден далеко и отчётливо. Это вражеский снайпер проверяет прицел, а заодно силу и скорость ветра. Можно сказать — пристрелочный выстрел. Битый кирпич хорошо укрывает Алексея и бойцов от пуль, но самому стрелять отсюда неудобно. Только голову приподнимешь, и считай, что уже труп. Ведь пуля ударила рядом с кирпичом, в пяти сантиметрах от него.

— Вот что, парни. Я сейчас сменю укрытие. Вы не высовывайтесь, только изредка постреливайте. Пальнули разок-другой, не поднимая головы — и всё. Можете каску на стволе приподнять чуть-чуть.

— А в чём дело?

— Снайпер нас пасёт. Хотите жить — делайте, как я говорю.

Ползком Алексей добрался до полуразрушенного дома и по разбитой лестнице взобрался на второй этаж. Солнце было сбоку, и это хорошо: бликов от оптики не будет. Осторожно выглянул. Ага, одеяло на окне есть, он его ещё давеча заметил. Там немец и прячется.

Алексей прицелился в правый нижний угол окна. Когда человек стреляет из укрытия, он прячет левую часть головы и груди, если он правша.

Выстрел! Одеяло на окне дёрнулось.

— Парни, пальните! — крикнул Алексей.

Со стороны залёгших бойцов раздалась короткая очередь. С немецкой стороны — тишина. Попал он в немца, или тот не стреляет только потому, что не видит цели?

Алексей выбрался из развалин и прополз к бойцам.

— Парни, надо вон то здание осмотреть. За мной, поодиночке — бегом! — и сам рванул с места.

В бегущего попасть трудно — не хватает времени для прицеливания, надо брать упреждение.

Алексей добежал беспрепятственно, за ним — боец, первым бросившийся бежать следом. А по второму немцы открыли огонь из пулемёта. Пулемётчик взял маленькое упреждение, и пули, летящие за бойцом, прошили кирпич. Но всё-таки боец добрался невредимым.

— Осматриваем подъезд, я и ты, — Алексей ткнул пальцем в грудь бойцу. — А ты стой здесь и держи под прицелом другой подъезд и окна, — обратился он к другому бойцу. — Только встань под козырёк, чтобы тебя сверху не было видно.

Сам юркнул в подъезд.

Дверей в квартирах не было, впрочем, как и мебели. Везде лежала пыль, царило запустение. В некоторых квартирах на покрытом слоем пыли полу отпечатались следы немецких сапог.

Они поднялись на второй этаж. Как-то сразу Алексей понял — здесь немцев нет.

Вдвоём они стали подниматься по лестнице на третий этаж.

— Приготовь гранату, — сказал он бойцу, — бросай её в правый дверной проём и сразу ложись.