Фэйт извлекла откуда-то ноутбук размером с ладонь. Картинка на экране была мне знакома, я отчетливо видел место и лица. Это не прогноз, это информация…

    – Прямой эфир, – уточнила богиня.

    По Аксаутскому перевалу шла съемочная группа. Вот симпатичная девушка в бейсболке. Какая у нее улыбка – просто на миллион долларов! Она, смеясь, догоняет бородатого здоровяка, в котором я сразу узнал Никиту Воронцова. А внизу экрана менялись цифры: время жизни, обратный отсчет. Господи! Ему оставалось жить считаные минуты! На моих глазах он споткнулся на ровном месте и упал прямо под ноги девушке, идущей следом. Та закричала, захлопотала вокруг Никиты, пытаясь ослабить лямки его огромного рюкзака. Никита слабо застонал. Вся группа в растерянности столпилась вокруг него.

    – Глупый мальчик, – раздался сочувственный голос Фэйт. – Почему вы решили, что землетрясение – это единственная угроза для жизни? У Никиты Воронцова больное сердце, и разреженный горный воздух уже сделал свое дело. Чтобы его спасти, нужна больница, нужен врач. Вы не бог, чтобы все это предусмотреть…

    Я слушал Фэйт, а сам видел черные немигающие глаза Фаины. Я боялся даже предположить, что будет, когда раскроется мой обман… Женщины очень болезненно реагируют на такие вещи! Теперь-то мне стало ясно: надо было сразу сказать правду. Лихо спланированное спасение Никиты Воронцова оказалось нелепым, суетливым барахтаньем…

    – О, да на вас лица нет, – встревожилась Фэйт. – Я вас так напугала? Расстроила? Не дам гарантий, что так будет и впредь, но пока в «Шамбале» о ваших похождениях знаю я одна. Баланс не пострадал. Более того: ангел забвения явился ко всем участникам событий. Разумеется, земным. За молчание Нэниль я поручиться не могу, но жители Хатуссы обычно не вмешиваются в дела «Шамбалы». Так что скажите мне спасибо и спите спокойно. Никита Воронцов все равно окажется в Атхарте через… – она бросила взгляд на экран, – через тридцать четыре минуты. Но ведь вы не его, вы ведь свою судьбу хотели изменить? Не так ли, cher ami? Может быть, для этого еще не поздно?

    Карнавал кружился вокруг меня бешеной каруселью. Я набрал в грудь побольше воздуху и заорал:

    – Фаина!

    Откуда-то из-под потолка вспорхнула черная птица и опустилась мне на плечо.

    56

    «Мустанг» почти не касался колесами земли. Я мчался в Хани-Дью в сосредоточенном молчании, врезаясь в ночь дальним светом. Фаина сидела рядом. Она тоже молчала. После того как я все ей рассказал, она бросила: «Я должна быть там» и больше не произнесла ни слова. Она уже избавилась от вороньего облика – до последнего перышка, но в ее взгляде снова появилось что-то от больной, нахохленной птицы. А я так гордился, что вылечил ее от этого выражения!

    Знаешь, Сурок, эта сумасшедшая гонка для меня расставила точки над многими «i». Я понял, что готов отпустить Фаину – это не разобьет мне сердце. А вот лишиться ее доверия было настоящей потерей… Господи, о чем я думал раньше?!

    «Мустанг» подбросило на ухабе. Вот мы и в Хани-Дью. Я вспомнил, что на этой окраине жили в основном мои соотечественники. Понятное дело, кто еще мог даже в Атхарте проложить такие дороги! Не снижая скорости, едва не на боку проходя повороты, я вылетел к Приемному Покою.

    Я уже говорил, что Приемный Покой – это просто место, где, покинув Землю, появляются атхартийские новоселы. Собственно, вокруг этих мест и возникают наши города.