– Цитадель греха! Шпарил как по писаному, – присвистнул я.

    – И меня не забыл, – мурлыкнул Бэзил. – Неужели, сэр Перси, вы откажете старому коту от кресла? Да, дорогая Эсме, тебе не повезло с братом.

    – Ха! С братом! – возмутилась Эсмеральда. – Когда я была у экологов, этот Болек мне шагу не давал ступить. Он просто ревнует, mi amor, не бери в голову.

    – В самом деле, сэр Перси, – сказал я, – не принимайте всерьез угрозы этих молокососов. Мы никому не дадим вас в обиду!

    – Вы решили, что я испугался бахвальства этого мальчишки? – сухо возразил сэр Перси. – Нет, господа. Пан Кручковский – марионетка, и поет он с чужого голоса. Вы знаете, с чьего голоса.

    И все почему-то посмотрели на меня.

    – Алан Нэй, – протянул Бэзил, хищно выпустив когти. Обивка кресла отвратительно скрипнула. Сэр Перси поморщился, но смолчал. – Странный парень… Что ему нужно? Он не упускает ни малейшей возможности нам навредить. Война – прекрасно, покинутый Ромео – тоже неплохо. Он ведь твою девушку клеил, да, Грег?

    Я развел руками:

    – Я уже устал ломать над этим голову. А что, сэр Перси, пока я не появился в Хани-Дью, Алан Нэй вам не докучал?

    – Честно говоря, Грег, тогда я даже не знал его имени, – признался сэр Перси, поправляя щипцами дрова в камине.

    Самое неприятное, что все смотрели на меня с ожиданием. Как будто я комиссар Каттани или сам Жуков на белой лошади. Надежда и опора, короче. А я чувствовал себя без вины виноватым.

    В ту пятницу я не засиделся у сэра Перси. Солнце еще не полностью погрузилось в воды невидимого за крышами Моря, но я любовался не закатом. Сделав значительный крюк, я прошелся мимо домов, стоящих на краю пустыря, за которым начиналась территория экологов. И был поражен, насчитав с десяток золотых «Т». Охранная грамота… Неужели и в самом деле затевается крестовый поход?

    Гиппиус предупреждала, что ряды экологов пополнились самыми отчаянными из ее питомцев. Юные поэты, самоубийцы, искатели приключений… Если внушить им идею, если превратить их в воинов истины… Может, последовать совету Хлои Дусент и состряпать золотую букву? Но что-то подсказывало: мой дом это не спасет.

    Свою машину, стоявшую у обочины под двумя сросшимися березами, я узнал сразу. Неужели Фаина решила меня встретить? Как мило… Но откуда ей знать, что я пойду здесь, а не обычной дорогой? Да в машине, кажется, двое? Терзаемое недобрым предчувствием, мое иллюзорное сердце заложило опасный вираж. Я подошел ближе, и у меня потемнело в глазах.

    Темные руки Нэя шарили по белой блузке Фаины. Они казались двумя отвратительными отпечатками, двумя ожогами на ее спине… Потом Фаина, наверное, увидела мое отражение в зеркале. Она как ошпаренная выскочила из машины, крикнула:

    – Ты сделал это нарочно! – и понеслась прочь.

    Нэй медленно обернулся ко мне и белозубо осклабился.

    60

    Ревнует, значит, любит. Женщины часто повторяют эту глупость. Нет. Ревность – чувство совсем другой природы.