|
А ровно через неделю я умер. Играл с ребятами в футбол, вдруг бац – кровоизлияние в мозг. Вот я и решил, что тут есть какая-то связь. Рассчитывал на выигрыш. И точно: на экране появляется мертвая голова. Но оказалось, я рано радовался. В игрушке произошел какой-то сбой. Она вытащила в качестве последствия не мою смерть. Твою. Я был задет за живое. Выяснил всю цепочку. Оказывается, после той девицы я с недосыпу что-то напортачил на сборке. Всего один раз, всего одна машина… И она благополучно прошла тесты, потому что разгонялась лишь на доли секунды медленнее" нормы. Но в твоем случае эта разница оказалась решающей. Твоя машина была неисправной, иначе ты бы успел завершить обгон. Так что я твой убийца, Грег.
Тут пришла моя очередь расхохотаться: – И что с того? Тебя мучает совесть и ты устраиваешь мне веселую жизнь? Расслабься. И не раскатывай губу: я погиб потому, что пошел на этот рискованный обгон, а вовсе не из-за неисправности машины. Что бы там ни выдавала твоя игрушка. Нэй покосился на меня, почти не поворачивая головы. Его верхняя губа, из которой еще сочилась кровь, чуть дрогнула. – Как же ты действуешь мне на нервы… – произнес он с тихой яростью. – Но с этим пора кончать. Нельзя быть в плену у эмоций. Так что я предлагаю тебе дружбу. – Что?! – Я чуть не подавился собственным вдохом. – А что тебя смущает? Из врагов получаются самые верные друзья. Ну хорошо. Пусть не дружбу – союз. Брось ты всю эту публику! Я сам виноват. Я настроил тебя против себя, и в результате в Хани-Дью образовались два лагеря. Это никому не нужно. Все, о чем я тебя прошу, – открыто вступить в ряды экологов. И в Хани-Дью воцарится мир. За разговором я не заметил, как стемнело. Теперь Нэй казался каким-то человеком-невидимкой: белела рубашка, а рук и лица я почти не различал. – Что тут думать? – продолжал Нэй. – Воевать со мной ты все равно не станешь. Вон даже по роже дал нехотя. Но многие в Хани-Дью считаются с тобой. Влияние – это капитал, а я терпеть не могу, когда деньги пускают по ветру. – Я что-то не догоняю, – нахмурился я. – Весь этот сыр-бор ради того, чтобы стать царьком в Хани-Дью? – Ты смотришь в корень, – хмыкнул Нэй. – Нет, my friend. Я собираюсь превратить собственную смерть в истинный триумф… Видишь ли, жизнь не дала мне ни одного шанса. Я всегда мечтал стать священником – как мой отец. Если бы ты видел, как он преображался на те полчаса, пока читал проповедь! Прихожане ели у него с руки. И я мечтал о белом воротничке ради этой власти на полчаса. Но я был старшим из пяти детей, семью надо было кормить, мне пришлось работать. Потом мне стукнуло тридцать, и я понял, что жизнь прошла. Ошибся на четыре года, пустяки! Но когда я увидел, какие возможности открываются здесь, в Атхарте… Надо быть идиотом, чтобы довольствоваться жалким подобием земной жизни. Но таково большинство людей. Им нужен лидер. Им нужна идея. Их нужно хорошенько встряхнуть… – Понятно, – зевнул я. – Ты планируешь стать покорителем Атхарты. Флаг в руки. Для этого обязательно сидеть в моей машине? Нэй презрительно посмотрел на меня. – Ты не видишь дальше своего носа! При чем здесь Атхарта? Есть только одно место, за обладание которым стоит бороться, – это Земля. И вот, попав сюда, мы узнаём, что существует какой-то механизм, который управляет пространством, и временем, и всем, что происходит на Земле. Так почему же, Грег, атхартийцы так непроходимо глупы, что даже не пытаются овладеть этим механизмом? Вырвать его из рук тех, кого мы по привычке именуем богами? Поразительно, как люди за Порогом теряют разум. |
