– А что, действительно мог быть взрыв? – все еще сомневался я.

    Вирата поморщился:

    – Мог, не мог… Тебя же не это интересует. Пойми, я могу перечислить звенья цепи, связывающей эти два события. Я буду пользоваться человеческой речью, потому что ты не готов воспринимать меня по-другому. На это уйдут годы. Но ты все равно меня не поймешь.

    – Потому что ты бог, а я всего лишь человек, – ядовито заметил я.

    – Да, – спокойно кивнул Вирата. – Но в этой разнице нет ничего обидного. Есть вещи, которые даже между людьми не поддаются объяснению, например, между мужчиной и женщиной… Тебя же это не задевало на Земле?

    – Ну в юности, положим, очень задевало, – признался я. – Но когда я стал старше, я смирился.

    – Мудрый подход, – кивнул бог. – Воспользуйся им еще раз. И не надо делать такую недовольную мину. Я знаю, ты не любишь учителей…

    – Не люблю покровительственного тона, – буркнул я.

    – Если я допустил такой тон – прости, – серьезно сказал бог. – Но скорее всего, это твоя мнительность. Я не могу относиться к тебе покровительственно. Мы, то есть люди и боги, и еще многие существа, о которых ты не имеешь представления, дети одного создателя. Можно сказать, родня. Так что нам нечего друг перед другом пыжиться. Ты будешь смотреть новый маршрут?

    Честно говоря, тогда я впервые услышал о том, что боги кем-то созданы. Не желая демонстрировать собственное невежество, я сделал умное лицо и не стал Вирату ни о чем расспрашивать. Он рассчитал мой новый маршрут. Мне предстояло отправиться в шведскую глубинку. Снова санги, на этот раз старушка – божий одуванчик, терроризирующая свою невестку. Что ж, после Джоза я чувствовал себя закаленным бойцом. Горячее сердце, холодная голова и чистые руки…

    – А что касается Джоза, успокойся, – сказал мне напоследок бог. – Ты не просто поступил правильно, ты сделал доброе дело. Этому мальчишке, вместо того чтобы болтаться на Земле, давно пора найти себе место в Атхарте. Правда, санги он стал не по своей воле. Это все Джан.

    – Что – Джан? – хмуро переспросил я.

    Вирата развел руками. Его лицо одновременно выражало недоумение и восхищение – как всегда, когда он говорил о Джан, богине любви.

    – Любовь – лучший медиум, – усмехнулся Вирата. – Именно любовь сестры вызвала мальчика на землю.

    – Ты будешь предъявлять Джан какие-то претензии? – спросил я. – Жаловаться на нее Натху?

    – Нет. Какие у меня основания? – пожал плечами бог. – Мальчишку ты вернул. Думаю, придется послать кого-нибудь из ангелов, чтобы они стерли память его Родне, но это пустяки. Вот если бы Джан перестаралась и мальчишка воскрес…

    – А что, такое тоже возможно? – скептически спросил я.

    – Теоретически возможно все, – весомо произнес Вирата.

    13

    Марк Зимин, закутавшись в дорогой халат, смотрел на город с высоты своего семнадцатого этажа. Тихо позвякивала ложечка, размешивая сахар в чашке с кофе.