Разумеется, Зануда был рад возможности побыть нашим наставником. А нам – делать нечего! – пришлось пройти его школу.

    Самир усвоил урок быстрее всех – через несколько минут он просто растаял в воздухе. Со мной же Зануде пришлось повозиться. Я никак не мог согласиться с тем, что моя рука, заботливо воспроизведенная по памяти – включая старый шрам от ожога на правом запястье, – будет выглядеть никак… Раздраженный неудачей, я спросил Зануду:

    – А почему это ты решил присоединиться к нам? Все ваши сейчас в храме. Ты не боишься получить выговор от Алана Нэя?

    – Алан Нэй не бог, чтобы я его боялся, – неожиданно резко сказал Зануда. – Но, прости, обсуждать его с тобой было бы с моей стороны непорядочно.

    Что тут возразишь? Я замолчал и углубился в процесс. Вскоре появились первые результаты. Злополучная рука не хотела исчезать дольше всего, но наконец я уговорил и ее. Убедившись в окончательной победе над видимостью, я уступил место Бэзилу, а сам решил воспользоваться случаем и поговорить с сэром Перси. Была у меня пара камней на сердце… А мы все-таки в разведку готовимся идти, другого случая может не представиться.

    – Скажите, сэр Перси, – начал я, когда мы остались наедине у камина, – вы бы подали руку человеку, который под давлением, из страха, подверг опасности другого человека?

    Я сказал, словно прыгнул в холодную воду. Вздумай я говорить об этом с Бэзилом, совершенно беспринципным малым, он похлопал бы меня по плечу и сказал бы: «Не бери в голову!» Но сэр Перси, барон Мэллори, с его рыцарскими представлениями о чести был, на мой взгляд, куда более строгим судьей. И потому меня волновало именно его мнение. Я собрался с духом и все ему рассказал.

    – Энрике Торес был вашим другом? – спросил сэр Перси, закуривая трубку.

    – Нет. До этого случая я никогда о нем не слышал.

    – А если так, почему вы должны были жертвовать собой? Вы не испытывали к нему ни любви, ни привязанности. Кроме того, причинит ему вред Алан Нэй или нет – еще вопрос, а вы погибали безоговорочно. Не берите в голову, Грег. Просто вы повели себя, простите, не как герой. Именно это вас беспокоит, а вовсе не чувство вины.

    – Хороший парень, но не герой, – хмыкнул я.

    – Трудно быть и тем и другим одновременно, – улыбнулся сэр Перси. – Если вас волнует моя рука, то можете жать ее, сколько захотите. А если речь идет об одной черноокой леди… Поверьте моему четырехсотлетнему опыту, Грег: женщины сначала засматриваются на героев, а потом выбирают хороших парней. Ну что, вам полегчало?

    – Да, – искренне сказал я. – Но будет еще легче, если вы скажете, кто такой этот Самир. Хорошо бы знать, с кем идешь в разведку…

    – Разумеется, – кивнул сэр Перси. – Но я не уверен, что от моих слов вам станет легче. Самир – шахид. Родом из Марокко. Самоубийца, взорвавший магазин в одном из израильских городов. Вместе с ним пострадали пятнадцать человек. Трое из них тоже оказались в Хани-Дью. Представляете, каково ему? К смерти он был готов, но к крушению мира – нет. И теперь он фактически создает себя заново. Я рад, что он идет с вами.

    А мы-то как рады, подумал я.

    30

    – Конкретно они здесь порезвились. – Я передал Бэзилу подзорную трубу. Отсюда, с высокого обрыва над неизвестной рекой, другой берег был виден как на ладони.