– Эй, парниша, давай-ка без этого! – заявила она, вырываясь.

    Мне некогда было с ней препираться. Я схватил ее в охапку и получил за это крепкую оплеуху. Недолго думая дал сдачи. Я никогда не поднимал руку на женщину, Сурок, но тут у меня просто не было выхода! Эта истеричка захлебнулась от возмущения и схватилась за щеку. Я сказал ровным голосом, как дрессировщик нервному тигру:

    – Если ты сейчас не успокоишься, если мы не уйдем отсюда, то оба погибнем.

    Фаина вскинула голову:

    – Вот и прекрасно! Мне не нужна эта псевдожизнь. А тебе будет поделом. Я тебе никогда этого не прощу! – Она снова потерла щеку.

    Вз-з-з! Половина дома исчезла с отвратительным свистом. Фаина завизжала, падая в пропасть. В последний момент я успел ухватить ее и вместе с ней откатился к уцелевшей стене. Фаина вскочила первой. Чувство самосохранения оказалось сильнее гордости. Она метнулась к дыре, поняла, что через нее не перескочить, бросилась открывать окно. Вслед за ней я вылез наружу… и оказался лицом к лицу с Аланом Нэем.

    – Фанни, детка, я пришел за тобой, – заявил он.

    Нэй, как всегда, был хорош: шикарная летная куртка поверх белоснежной футболки, кожаные перчатки с крагами. Ни дать ни взять герой Перл-Харбора. Неподалеку вращал пропеллером вертолет.

    – Полезай в кабину, живо! – велел Нэй Фаине.

    Та нерешительно оглянулась на меня. Что-то мелькнуло в ее черных глазах.

    – Счастливо оставаться! – улыбнулся Нэй и, ерничая, отдал мне честь.

    Вертолет набирал высоту. Мне некогда было провожать его прощальным взглядом. Спасение прекрасной дамы не задалось, рыцарь в белом успел раньше, а мне оставалось убираться восвояси. Что было по меньшей мере проблематично. Интересно, уцелел ли здесь хоть клочок Атхарты, по которому я смогу пройти?

    Как циркач, я балансировал на тонких перемычках, прыгал через пустоты, не зная, удержусь ли на краю. Что же теперь делать? – думал я. Ненависть нарастает с той и другой стороны пропорционально количеству жертв. Если так будет продолжаться, Хани-Дью исчезнет раньше, чем мы уничтожим последнего сата. Будь проклята Эсмеральда! Чтоб ты снова сдох, Алан Нэй! Вот из-за таких мерзавцев начинались все войны…

    Перемычка между двумя дырами лопнула прямо у меня под ногами. Я схватил руками воздух и полетел в пустоту. Я понятия не имел, куда падаю, и меня охватил экзистенциальный ужас…

    Но вдруг падение превратилось во взлет. Чьи-то сильные руки обхватили меня поперек туловища, ласковый свет залил лицо… Хархуфий! Если бы всегда ангелы являлись так вовремя!

    – Ты тоже воюешь? – с уважением спросил я, немного отдышавшись.

    – Еще чего не хватало! – рассмеялся он. И спокойно добавил: – Видишь ли, мы, ангелы, лишены инстинктов, которые ведут к конфликтам. Очень печально, что некоторые мои коллеги участвуют в этой заварухе. В них проснулось человеческое, земное. А раз так, Атхарта отнимет у них ангельские свойства.

    Мы летели на север, держась в стороне от стай пришельцев. Я впервые обратил внимание, что световые крылья ангела не шевелились при полете, они очерчивали небо двумя лазерными лучами, исчезающими в бесконечности.

    Наконец мы опустились на землю. Хархуфий, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на полыхающий горизонт и покачал головой:

    – Люди все-таки уникальные существа. Умудриться даже на Том Свете развести неизвестно что!

    – Если мы так глупы, то где же мудрые боги, чтобы наставить нас на путь истинный? – проворчал я.