Их дыхания участились и стали громкими, словно они устроили марафон. Руки Адель, лихорадочно пытались справиться с его одеждой, буквально разрывая её на нём. Она была сверху него, словно не желая быть ведомой. И когда настал момент, мир на мгновение замер. Они прервали поцелуй. Казалось, что каждый прислушивается к своим новым и относительно новым ощущениям. В её влажных, глазах Рей видел отблески пожара, словно это был её внутренний огонь.

Они смотрели друг другу в глаза, затаив дыхание.

— Я тут узнал, что мне намного больше лет, чем шестнадцать, — сказал невпопад Рей, стараясь заполнить тишину.

Адель на мгновение в удивлении уставилась на него. Но тут же на её лице появились недовольные нотки.

— Какой же ты критин. Сказать подобное в такой момент. Не что-нибудь страстное, а именно это.

— Но…

— Просто закрой свой рот, идиот.

И она заткнула его рот поцелуем, ещё более горячим чем прежний. Они наслаждались этой ночью. Сегодня каждый получил ответы, которые даже не хотел знать. Они вместе пережили многое и сейчас пришли к эпилогу всего этого. В этот момент они были единственными в этом мире.

Было в этом что-то неправильное — заниматься любовью рядом с огнём, который стал последним пристанищем для семи человек. Но эта неправильность била Адель в голову словно алкоголь, затуманивая разум и заставляя двигаться быстрее, сильнее, глубже.

Сначала медленно, но потом всё ускоряясь, Адель двигалась на нём, извиваясь, иногда прогибаясь в спине и разрывая поцелуй или наоборот, прижимаясь к Рею, словно пытаясь стать с ним единым целым. Его рука скользила по её гладкому нежному бедру, по ягодице, ощупывая и массируя её. Потом всё выше, по боку, вызывая море мурашек по телу, к её небольшой, но мягкой груди, которую он мягко сжал, ладонью почувствовав твёрдый чувствительный бугорок. Адель издала какое-то бессвязное мычание вовремя их непрекращающегося поцелуя. Это только подлило масла в его огонь желания.

Их свободные руки сцепились в замок. Их обнажённые тела были мокрыми от пота из-за жара как полыхающего огня, так и их собственного. Их собственные запахи смешивались, превращаясь в аромат любви, который чувствовался даже здесь. Они ускорялись, приближаясь к финалу. И уже на финишной прямой…

Оба заметили, что на них с широко раскрытыми глазами уставилась Шанни. Она очнулась, когда они только целовались, но решила их нее прерывать, притворившись спящей. Но услышав стоны, приоткрыла глаза, решив посмотреть, что они там творят. А потом, с каждой минутой её глаза открывались всё шире и шире вместе с её ртом.

Эта до ужаса неловка и немая сцена произошла, когда они уже достигли своей кульминации, когда остановиться уже было нельзя. Но неловкость и стыд тут же сменили другие чувства. Сторонний наблюдатель только раззадорил их, заставляя чувствовать обоих, что они делают что-то неправильно и некрасивое. И под её ошарашенным взглядом маленького ребёнка (только подумать, этой детине двадцать пять лет) их страстный горячий секс подошёл к своему бурном финалу, заставив Адель выгнуться дугой, выпустить своё единственное крыло и издать какой-то странный, похожий на громкое гортанное мурлыканье, звук. Под конец слияния двух разгорячённых душ превратилась из эротической картины в историю для анекдота.

Не надо, наверное, говорить, что сразу после этого Адель дала Шанни конкретно просраться.

***

Я молча выслушала всё, что сказал Агустин. Его слова… Они просто не укладывались у меня в голове. Потому, что я не хотела верить в это, просто не хотела.