– Вот и всё, – говорил он, запивая капсулы водой из бутылки, – ничего не найдете. Только для себя, ха-ха…

Я позвонил в скорую и предупредил их, что, похоже, у них вот-вот появится передозировка.

– Ну и чего ты этим добился? – спросил Шеф. – Не подсказывать! – рявкнул он замершим по стойке смирно Яне и Ларсону.

– Шеф, Сведенов жив – здоров, – вступилась за меня Яна. – Желудок ему промыли. Сейчас спит без задних ног.

– Я не в том смысле! – взревел Шеф. – Чего ты добился для расследования?

– Я добился сокращения числа фигурантов, – ответил я строго по форме.

– Федр, опомнись, – снова заговорила Яна, – я же сказала, Сведенов жив и здоров. Повторить по слогам?

– Я тоже не в том смысле!

– А в каком?

– Пункт первый: Сведенов сидит на наркотиках. Пункт второй: он честно желает избавиться от наркотической зависимости. Перед отлетом с Терминала Хармаса Сведенов убрал капсулы с наркотиком в шкатулку и сдал ее на хранение – подальше от соблазна. Для страховки он попросил врача выписать ему какие-нибудь слабые транквилизаторы, которые помогли бы ему продержаться несколько дней. Сведенов устроил себе что-то вроде испытания, но не выдержал и двух дней. Поэтому ему срочно понадобилось вернуть шкатулку. К ее исчезновению он не имеет никакого отношения. Это был пункт третий. У меня всё.

– Сведенов это подтвердил? – спросил Шеф.

– Не успел.

– В следующий раз будь порасторопней. Свободен!

– Одну секунду, – попросил я. – Забыл, что есть еще и четвертый пункт. Зейдлиц обещал нам улики против Сведенова. Он полагает, что кроме гонорара от ФСО нас ничего не волнует. Мы готовы воспользоваться его помощью?

– А разве нас волнует что-то другое?

– Шеф, это не ответ. Это вопрос.

Мне велели убираться вон.

13. Проект «ОК-НО»

Два дня прошли в напряженном ничегонеделании. По словам Яны, из ФСО звонили в среднем раз в неделю, последний разговор состоялся накануне моего прилета, поэтому «до понедельника можно не дергаться.»

Борясь со скукой, я помогал Яне просматривать сводки криминальных новостей по всей галактике за последние три года. Мы искали преступления, расследованные Галактической Полицией. Среди имен офицеров, принимавших участие в расследовании, имя полковника Зейдлица не встречалось. Других имен, имеющих отношение к ДАГАРу, я не знал. Тогда мы перешли к видеорепортажам. В кадр могли попасть ДАГАРцы, которых я видел на Терминале Хармаса. Могли, но не попали. Яне удалось взломать кое-какие локусы ГП, но и в них не было ни слова о Зейдлице и его команде.

Ларсон анализировал собранные преступления на предмет содержания в них скрытого смысла, – то бишь отношения к квантовой космологии. Он почти что нашел искомое в «Деле о незаконном промысле падающих звезд», прежде чем понял, что Яна подсунула ему детективный рассказ. Я, в свою очередь, подсунул Яне имена астронавтов Стахова и Кастена. В полицейских локусах и в репортажах журналистов они упоминались только в связи с гибелью станции «Телемак-Пи». От начала до конца расследование вел начальник следственного отдела ГП по Сектору Улисса майор Долгопольский.

– Вряд ли он из ДАГАРа, – сказала Яна, просмотрев послужной список майора Долгопольского.

– У него алиби? – удивился я.

– Полное. Сплошные дела о контрабанде. Не хотелось бы думать, что контрабанду антивещества в нашей галактике контролируют инопланетяне.