– Почему вы решили уехать из города?

Джинсовая кепи приподнялась над ботвой.

– Жорж планировал переселить нас загород после того, как утвердят проект строительства энергопередающей станции. Заработок позволил бы ему взять кредит и купить готовый дом, специально сконструированный для жизни в Ундинской глуши. Получив страховку, мы исполнили его мечту и переселились сюда. Жорж говорил, что ребенку нужна природа, нужен простор, воздух.

– В городах воздух фильтруют, – напомнил я.

– Они бы и людей фильтровали, будь их воля! – ответила она громче, чем это было необходимо, чтобы я услышал ее за воем ветра и шелестом ботвы.

– Чья – их?

– Да ничья, это я так…

Я поднял голову. Она сидела на коленях и, сняв перчатку, утирала салфеткой пот. В своем УНИКУМЕ я не потел нисколько, но работать в нем было неудобно.

– Вас не пускали на ферму?

– Так вы уже слышали? Да, комиссия по заселению долго не давала разрешения поселиться вне купола.

– Наверное, это из-за ребенка…

Луиза замерла.

– А вы откуда знаете?

– Я не знал. Я только предположил. Какие еще могут быть причины?

– Теоретически, самые разные… Медицинские противопоказания, например. Нас обоих обследовали в течение месяца. Потом, психологические тесты. Это, естественно, касалось меня одной. Смогу ли я жить, как они говорят, в разреженном социуме. Вообще-то, они предпочитают селить полными семьями. Мужчины на ферме тоже нужны, а у меня еще и ребенок.

– Вам, наверное, тяжело?

– Да нет, нормально. Раньше я уже выезжала работать на фермы, пока Жорж был в командировках. Мне так было легче его ждать. Получила практику и это в конце концов убедило комиссию разрешить мне поселиться на ферме. К тому же, я была в состоянии оплатить строительство дома. Сюда ведь в основном едет молодежь. Община предоставляет им участок и дом. А я готова была взять большую часть расходов на себя.

– А ребенок?

– Что, ребенок? – переспросила она, не понимая.

– Вы сказали, что поначалу вам отказывали из-за ребенка.

– Как выяснилось позже, это была формальная отговорка. Наличие малыша – это самый удобный повод, чтобы отказать. Иначе, как отказать человеку, у которого есть практика выращивания ундинских культур, полностью отсутствуют медицинские противопоказания и который готов с самого начала сам себя содержать?

– Не знаю, – растерялся я. – Я у вас впервые.

Оторвав голову от грядки, я не увидел Луизы.

– Я там уже полола, – раздалось справа от меня. – А наостовляли-то сколько!

Она инспектировала мою грядку.

– Поверьте, я старался.

– Я не о вашем старании говорю, а об ундикве.

– А я читал, что растения ценят старание, даже если результат стараний не слишком качественный.

– Где это вы читали такое?

– В руководстве по выращиванию комнатных растений. Но я полагаю, нрав у растений везде один и тот же.

– Если бы вы это сказали раньше, я бы вас к ундикве не подпустила. Ладно, пойдемте в дом. Будем считать, что вы меня к этому вынудили. Вы же этого добивались?

Луиза проникла в глубину моего подсознания, с самого начала невзлюбившего ундикву и голосовавшего за то, чтобы поскорее оказаться в помещении. Над-сознание никаких таких коварных планов не замышляло.

– Нет, – сказал я без колебаний и направился в сторону коттеджа, сигнализировавшего нам солнечными бликами в стеклянной веранде.