Добравшись до штаба, полковник разразился таким потоком брани, что я удивился, как это он до сих пор-то терпел. «Что же здесь та-та-та происходит!!!» – повторял он, носясь по каюте. Одновременно был вызван дежуривший ночью ДАГАРец. Он был обязан наблюдать за «Каютами для отдыха экипажей» через подсоединенный к видеокамерам монитор. Этот ДАГАРец мне теперь по гроб обязан, поскольку при мне Зейдлиц постеснялся его бить. После ночной смены ДАГАРец был, мягко говоря, в растерянности и только твердил, что надо проверить запись с видеокамер. Несчастного отпустили «до выяснения».

Зейдлиц включил ночную запись. Видеокамера была повернута так, чтобы следить за теми, кто входил в коридор с каютами физиков, а не за теми, кто оттуда выходил. Никто из посторонних к охраняемой территории не приближался. Без четверти четыре какой-то сплошь бритый тип с рюкзаком за спиной свернул в кольцевой коридор и скрылся за поворотом.

– Хм, нашел время подстричься, – скрепя зубами, выдавил Зейдлиц.

Я согласился, что бритый тип – это, без сомнения, Мартин.

– Что же между ними произошло? – задался он вопросом.

– А вы не подслушивали?

– Своих сотрудников я не подслушиваю.

– Шеф назвал бы это сверхперестраховкой.

– Почему?

– Следить за своими – это перестраховка. А не следить, когда есть для этого все возможности, – это сверхперестраховка.

– Не вижу логики, – возразил Зейдлиц.

Зазвонил интерком. Зейдлиц взял трубку.

– Тебя, – сказал он и передал трубку.

– Все о Мартине кроме Рассвела, – в одно слово произнес Шеф и отключился.

Хорошее поручение. А он подумал, что со мной потом сделают? Как Зейдлиц отнесется к тому, что мы до сих пор молчали о Мартине? Мы были в состоянии предотвратить ночное происшествие, но ничего для этого не сделали…

Зейдлиц подозрительно смотрел на меня. Он будто чувствовал, что Шеф не тапочки попросил принести.

– Новости?

– Да так…

Я оглядел каюту. Бластер лежал на столе по правую руку от полковника. Дверь в каюту запиралась изнутри одним поворотом рукоятки. В прыжке я схватил бластер и метнулся к двери, запер ее и прислонился спиною, словно это могло ее укрепить.

На мгновение Зейдлиц окаменел, потом потянулся к рации. Интересно, о чем он думал в этот момент? о том, что его окружили галеафы? или что я сошел с ума?

Я приказал ему не двигаться.

– Ну не двигаюсь, – сказал он, не сумев и в такой критической ситуации обойтись без любимого «ну». – Что дальше?

Я заговорил быстро-быстро:

– Полковник, все, что от вас требуется, это спокойно меня выслушать. Нападать на вас или брать вас в заложники я не собираюсь. Бластер я забрал для того, чтобы вас потом не мучила совесть. Вы готовы выполнить мою просьбу? – Трудно выбирать, когда в тебя целятся из бластера.

– К черту бластер, – с этими словами я разрядил оружие и швырнул его Зедлицу. – Я с вами и так справлюсь.

– Посмотрим, – сказал он, не взглянув на упавший к его ногам бластер. – Говори, я слушаю.

Говорил я недолго. Мартин украл оставленную без присмотра кассету. В кассете находилась кристаллозапись с таблицей размещения детекторов. У меня есть подпорченная Мартином копия.

– Ее вам дал он?

– Не непосредственно.

Зейдлиц поднял бластер с пола, вынул из ящика стола запасную батарею и зарядил бластер.

Однако сейчас начнется – мелькнуло в голове.

Снова затрезвонил интерком.