Всего тихоокеанских лососей семь. Пять из них хорошо знаем: кета, горбуша, нерка, кижуч, чавыча. (На Аляске ее называют чинук — королевский лосось.)

Родятся лососи в чистых и неглубоких речонках, даже в ручьях, где спины у взрослых рыб торчат из воды. Спустя примерно год со времени, когда из красных крупных икринок вылупятся едва заметные глазу мальки, вырастают небольшие (в три четверти карандаша) серебристые рыбки. Они начинают скатываться из притоков в крупные реки и по ним уходят в соленую океанскую воду. Почти все рыбы очень чувствительны к перемене солености вод и гибнут. Но лососи так уж устроены, для них переход в соленые воды из пресных — часть жизненного цикла. Они не просто выживают в океанской воде, они процветают, нагуливая на богатой пище мощное тело, и становятся «серебряными торпедами», способными одолевать большие пространства.

Но через четыре года (у некоторых лососей — через пять) у рыб возникает неодолимая потребность покинуть соленую воду и идти нереститься в места, где они родились.

Огромными косяками, словно по расписанью — каким лососям в какие месяцы лета и осени надо заходить в устье большой реки, — они, полные икры и молоков, движутся к нерестилищам. Это движение поражает воображенье людей. Расстояние в тысячу и более километров рыбы одолевают быстро, лишь кое-где останавливаясь передохнуть. В пресной «родной» воде они перестают питаться и лишь по инерции могут схватить приманку у рыболова. Поначалу рефлекс этот еще силен, и берега, например, реки Русской на Аляске, буквально заполняют удильщики — стоят плечом к плечу. Но чем дальше вверх по течению, тем безразличней относятся рыбы к блеснам, поймать их можно только за бок — «багреньем». Но ловля эта неинтересна, да и рыба уже не та, что была неделю-другую назад, когда вышла из океана. Лососи в пути, не питаясь, расходуют лишь накопленный жир. Расход большой. Индейцы, живущие в среднем течении Юкона, спускались прежде в лодках на полторы тысячи километров вниз по реке — «поесть жирной рыбы», еще не истратившей свои силы при движении по реке. (Сейчас лососей добывают еще в океане, либо близко от устья рек.) Лососи, идущие нереститься, не просто не питаются, в их организме происходит перерождение — атрофируется пищеварительный тракт, до неузнаваемости изменяется внешность. Из веретенообразных серебристых красавцев они превращаются в монстров с горбами (горбуша), округлая пасть у них становится крючковатой, тело темнеет, на нем появляются бурые метины разложенья. Но, теряя силы, лососи не замедляют ход. Вперед! Только вперед! Надо донести икру до нужного места.

На пути лососей немало преград, например, водопады. Развивая большую скорость, рыбы взлетают в воздух и пусть не сразу, не с первой попытки, преграды одолевают. На мелких и порожистых местах лососей поджидают медведи. На Аляске есть речка Макнейл, где вода широко разливается на порогах. До сотни медведей караулят тут рыбу. Некоторым медведям (на самых выгодных местах) лососи залетают прямо в открытую пасть.

Понемногу от «руна» рыбы откалываются косяки и уходят в ручьи и речушки, в те самые, где четыре года назад они вылупились из икринок. Все, это финиш. Тут рыбы должны отнереститься и умереть. Израненные, потерявшие прежнюю форму и цвет, лососи выполняют последний, предписанный им природою, ритуал. Еще в пути сформировавшиеся пары участвуют в брачных баталиях — самцы защищают право оставить потомство. Вот тут-то и оказывается теперь нужной крючковатая, зубастая пасть. Ударом «клюва» можно прогнать и ждущих своей минуты хищников — охотников за икрой: гольцов, хариусов и ленков.