— По причинам простым: на дежурство он приехал прямо из деревни, а Денис его уже ждал, успел выяснить ситуацию… Показал парню снимок — тот и опознал посетителя. А когда полез в журнал… Ну про это я уже рассказывал.

— Странно, что он так разоткровенничался, — задумчиво произнес Александр Борисович.

— Что ж тут странного? — пожал плечами Грязнов-старший. — Во-первых, парнишка новенький: если в «Щите» имеют место быть какие-то темные делишки, вряд ли он в курсе. Во-вторых, Денис предъявил… э-э-э… словом, удостоверение…

— Да ну?! — Меркулов бросил на Вячеслава Ивановича яростный взгляд. — Неужели удостоверение «Глории»?!

Турецкий не выдержал и фыркнул, а Вячеслав Иванович завершил свою мысль, никак не отреагировав на вопрос Меркулова.

— В-третьих, Денис — профессионал, дело свое знает — особенно в части раскалывания клиентов.

— Ясно все с вами, — буркнул Константин Дмитриевич. — Что-то еще?

— Ну Саня уже говорил, но я, пожалуй, повторюсь: Курбатов, как тебе, Костя, известно, затребовал все уголовные дела за последние месяцы, имевшие быть в Северотуринске. Потом Померанцев попросил его расширить сроки до четырех лет… Словом, криминальная обстановка в городе обострилась вскоре после того, как там объявился Роман Аркадьевич Мозолевский… Саня, твоя очередь!

— Погоди, — остановил его Меркулов. — Я в ваших антигероях слегка запутался: Мозолевский — это который совладелец «Щита», верно? И одновременно господин, встречавшийся с партнером Корсакова-старшего, предъявлявший ему какую-то кассету?

— Все верно, — кивнул Турецкий. — Романовой повезло засечь этот момент в первый же день наружной слежки. Но в дальнейшем, вплоть до сегодняшнего дня, наружка пока ничего подозрительного не дала. Обыкновенный хлыщ, имеющий любовницу, которая увела его непосредственно от супруги Шмелева, основного владельца «Щита»… Но это по части слежки.

Теперь о том, как мне впервые в жизни… ну почти впервые!., пригодились наши коллеги из ФСБ, в частности Александр Юрьевич Клименко…

Мозолевский в Северотуринск заявился непосредственно отсюда, из Москвы. Да и по сей день прописан в столице, там у него регистрация временная. Слава многого про него не нарыл…

— Все, что могли, мы сделали! — обиделся Грязнов-старший. — И адрес, и с соседями мои опера побазарили… Ты что думаешь — твой Мозолевский на всю Москву один-разъединственный? Несмотря на довольно редкую фамилию даже с таким именем-отчеством… Словом, по месту жительства ничего порочащего за ним ни участковым, ни соседями замечено не было, даже баб домой таскал редко. Жил замкнуто и тихо, никто о нем толком ничего не знает. И почему внезапно уехал, сдав свою квартиру каким-то дальним полузнакомым, тоже неизвестно…

— Вот и я о том же, — примирительно произнес Турецкий. — Однако Клименко, в отличие от соседей, предоставил нам кое-что интересное. Мозолевский, как выяснилось, еще пять лет назад попал в их поле зрения как член группировки практически профашистского толка, попытавшейся зарегистрироваться официально в качестве партии… К тому моменту за их лидером уже следили, а заодно и за самим Мозолевским, относившимся к ближайшему окружению упомянутого лидера, которого, кстати, вскоре повязали-таки на какой-то уголовщине. В официальных бумагах этого нет, но Клименко выдавил все-таки, что причиной стало избиение этими отморозками студентов-арабов… Доказать, что Мозолевский участвовал в акции, не удалось, но таскали его в соответствующие органы довольно долго.