|
Жить здесь — когда-то она всерьез мечтала об этом, мечтала годами. Потом… Потом смирилась с тем, что далеко не все мечты возможно воплотить в действительность. И вдруг в момент, когда менее всего ожидала, когда… «Дурочка! — остановила себя Женя. — Забыла, что ни одному мужику на свете нельзя ни верить, ни тем более доверяться?! Лучше подумай, что ему от тебя нужно на самом деле!..»
Она решительно нахмуриласьн ускорила шаг. Окинув глазами огромный фасад дома, Евгения Петровна прикинула, в каком из множества подъездов может располагаться квартира Вронских, и, немного подумав, двинулась к тому, который показался ей в этом смысле наиболее подходящим. Как ни странно, она не ошиблась. И, переведя дыхание, набрала на домофоне номер… — Да? — Женский голос, ответивший почти сразу, оказался куда моложе, чем Женя ожидала. И, немного смутившись, она поздоровалась, назвав свое имя, которое ее собеседнице вряд ли могло о чем-то сказать… Но домофон тут же отозвался характерным свистящим звуком. Спустя несколько секунд Евгения Петровна, миновав невиданно просторный холл, уже поднималась в тоже очень просторном лифте на седьмой этаж. Женщина, стоявшая в распахнутых дверях квартиры Вронских, поначалу показалась ей тоже молодой. И лишь чуть позже, внимательно всмотревшись в ее лицо, Женя сообразила, что та вовсе не молода, скорее, моложава… Определить ее возраст было невозможно! — Вы — Женечка, верно? — Она радостно прищурила в точности такие же, как у Альберта, синие глаза и улыбнулась. — Заходите, дорогая, Алик вчера вечером звонил мне и говорил, что вы, возможно, зайдете… Добро пожаловать!.. Она легко отступила в глубь Прихожей, впуская Евгению Петровну в квартиру. И вскоре Женя уже с нескрываемым интересом озиралась — не в прихожей даже, а в небольшом холле, переходящем в коридор, по сторонам которого было несколько дверей. — Хорошо, что вы все-таки решились зайти! — Легкой, пружинистой походкой хозяйка, дождавшись, когда Женя скинет пальто и повесит его на круглую, явно антикварную вешалку, направилась к ближайшей из дверей. Это оказалась гостиная. Женя с интересом оглядела просторную комнату, уставленную старинной мебелью — отчего-то не отреставрированной. Большой круглый стол, наверняка раздвижной, стулья, аккуратно стоявшие возле него, задвинутые сиденьями под столешницу. Огромный коричневый рояль в углу, несколько картин на стенах. С украшенного лепниной потолка свешивалась хрустальная многорожковая люстра… — Присаживайтесь, сейчас я угощу вас своими фирменными пирожками! — сообщила хозяйка. — Меня, если Алик вас об этом не оповестил, зовут, кстати, Альбина Борисовна… Так что сына я в свое время назвала фактически в честь себя самой!.. — Я совсем не голодна, — попыталась воспротивиться Женя, несколько ошарашенная гостеприимством матери Альберта, совершенно не готовая ни к такому радушному приему, ни к тому, что Альберт, оказывается, предупредил мать о ее визите. Интересно знать, как он ее представил? Неужели… — И думать не думайте отказываться! Обидите ужасно… Это мои действительно фирменные пирожки, Алик их очень любит… Если то, что он мне рассказал, правда, вам их впредь предстоит есть на все праздники! К своему немалому изумлению, Женя, вероятно впервые за много лет, почувствовала, что краснеет. Она открыла рот, чтобы поинтересоваться, что именно сказал о ней Альберт своей матери, но Альбина Борисовна уже Спешила на кухню, безапелляционно махнув на Женю рукой… — Кстати, Женечка, — она на мгновение затормозила на пороге. — Чтоб не забыть… Если вы уговорите Алика сделать наконец в квартире ремонт и отреставрировать эту замечательную мебель, моя благодарность вам не будет иметь предела!. |
