Пока Хэриет суетилась в комнате, из-за лакированной ширмы, где стояли китайский кувшин и таз с водой, раздавался приглушенный голос Алексы:

— Я обещаю тебе, тетя, что сегодня вечером буду мила и обаятельна со всеми, даже с занудами, я буду чинной, притворно скромной и беспомощной и… и даже немного глупой, раз именно этого ждут от приличной молодой дамы.

Она стала вытирать полотенцем мокрые волосы, а в глазах ее забегали огоньки, насторожившие Хэриет.

— Ты правда думаешь, что я смогу поймать кого-нибудь? Наверное, это очень интересно — иметь поклонника, даже если и не собираешься выходить за него замуж. Думаю, мне действительно стоит научиться кокетничать, хотя бы для того, чтобы выяснить, могу я превращать мужчин в своих рабов или нет.

— Александра!

В голосе Хэриет звучали предупреждающие нотки, но Алекса только рассмеялась, делая из полотенца на голове тюрбан и вертясь перед огромным зеркалом.

— Не беспокойся, что я опозорю тебя, тетя. Имея благодаря тебе, моя дорогая тетушка, достаточно трезвый ум, я решила следовать твоим советам и с наибольшей пользой расставлять свои женские сети.

Говоря это, она внимательно изучала свое отражение в зеркале. Ее лицо казалось совершенно другим, поскольку волосы были убраны под полотенце. Неужели она когда-то могла вести себя как мужчина? Вздохнув, Алекса решила, что отныне ей придется всегда вести себя так, как положено настоящей леди. Ей придется навсегда расстаться со своей детской честолюбивой мечтой.

— Ну, пытаешься прочесть по лицу свою судьбу?

Несмотря на сухой тон, Хэриет подошла и встала позади Алексы. Ее сердце дрогнуло, когда она заметила резкую смену выражений лица племянницы, пока та рассматривала себя.

— Я думаю, мне никогда не быть исключительной красавицей, — с уверенностью в голосе сказала Алекса. — Во всяком случае, меня никак нельзя отнести к модному сейчас типу женщин с маленьким ротиком в форме бутона и бело-розовым лицом, больше похожим на бесчувственную маску, как у китайских кукол…

— Иногда полезно не выражать чересчур открыто свои чувства, — тихо сказала Хэриет, но Алекса была слишком занята затеянной игрой, чтобы что-то воспринимать.

— Да, знаю. Но скажи честно, не слишком ли короток мой нос, и, по-моему, он слишком тонкий? А брови? Как бы мне хотелось, чтобы они были более выгнутыми, а не прямыми! Ты… ты видишь, они немного подняты к вискам? Не думаю, что смогу как-то исправить свои недостатки. Еще и глаза, темные глаза сейчас не в моде. У меня есть только один выход: я должна выглядеть потрясающе очаровательной, тогда, думаю, все сочтут меня модной.

Хэриет наклонила голову, изучая лицо Алексы так же критически, как и сама девушка.

— В конце концов у тебя очень притягательное лицо, дорогая, благодаря ему ты и выглядишь очаровательной. У тебя белые ровные зубы и очень милая улыбка, если ты даешь себе труд улыбнуться. У тебя высокие скулы, необычный цвет волос… Я считаю, этого вполне достаточно.

— Тетя! Ты сделала мне лучший в мире комплимент, сказав, что у меня притягательное лицо! Неужели это правда? Может, после твоих слов я не буду так нервничать. Во всяком случае, у меня нет веснушек и…

— Довольно, — строго сказала Хэриет. — Я хочу, чтобы ты села и позавтракала, пока все не остыло. И немедленно! Нам еще многое надо сделать, чтобы превратить тебя в царицу бала, дорогая!

Царица бала… Несмотря на внешнюю браваду, Алекса не могла избавиться от чувства неуверенности и еще чего-то похожего на страх. Ей ужасно хотелось быть где угодно, только не здесь, на выставке перед множеством любопытных, изучающих, критически Оценивающих глаз. Алексе все время приходилось напоминать себе, что она никогда не была трусихой.