Во время утренней прогулки верхом Летти Дизборн в своей обычной манере говорила об отце Алексы. Поль де Роча намеренно отстал от женщин, и Летти, нагнувшись к Алексе, тихо сказала:

— Ты должна понять, моя дорогая, что иногда значительно легче отбросить какие-то очевидные вещи, принять которые невыносимо больно. Для исцеления глубоких ран требуется время. И некоторым людям бывает очень трудно посмотреть в глаза суровой реальности. Но в свое время… — Выпрямившись, Летти подмигнула Алексе. — Хотя в моем возрасте не стоит торопить время. — Она засмеялась и, повернувшись назад, крикнула: — Поль!

Возвращаясь домой в сопровождении Муту, который следовал за ней на почтительном расстоянии, Алекса почувствовала еще большую признательность Летти Дизборн. Она помогла ей понять причины странного поведения папы. Он действительно не видел ее прошлым вечером, потому что его утомленный, одурманенный алкоголем мозг отказывался воспринимать реальность, и поэтому он принимал дочь за свою любимую жену. Он слишком потрясен и потому все время запирается в своей комнате с графином бренди, желая забыть об утрате. Вспоминая, как близки они были и как нуждались всегда друг в друге, Алекса почувствовала, что ее охватывает волна жалости и сострадания к отцу. Эти новые чувства помогли ей преодолеть все неприятные ощущения, связанные с прошлой ночью. Алекса твердо решила, что отныне не должна быть такой эгоистичной, что обязана сделать все от нее зависящее, чтобы помочь папе выйти из этого состояния и вернуться к нормальной жизни. «Я не уеду из дому до тех пор, пока папа не поправится», — решила Алекса.

«Нужно время», — сказала Летти Дизборн. «И безмерное терпение и понимание», — добавила для себя Алекса. Именно об этом ей пришлось напомнить себе позже, когда однажды в полдень дверь кабинета, где она занималась бухгалтерией, открылась и на пороге появился отец.

На какое-то мгновение Алексу охватило ощущение опасности. Но тут же она укорила себя за подобные мысли. Улыбнувшись, он ласково сказал:

— Так вот ты где, моя серьезная маленькая Алекса! Как обычно, корпишь над книгами, а? У тебя большие способности к математике. Должен признаться, что ты всегда хорошо помогала мне. Ты хорошая девочка и всегда стараешься быть полезной, правда, дорогая?

Алексе он показался очень уставшим и печальным, но на этот раз он хотя бы узнал ее.

— Папа? Ах, папа, я… Мы с тетей Хэриет делаем все возможное, но нам так не хватает тебя, твоей силы!

Алекса хотела встать со стула, но он положил ей руку на плечо и немного сжал его, а потом сказал каким-то отсутствующим голосом:

— Сила! Ты очень добра ко мне, дорогая, но боюсь, что у меня никогда не было сильного характера. Не то, что у твоей тети Хэриет. Я имею в виду не физическую трусость; пушечные ядра и пули никогда не пугали меня. Но есть другие вещи…

Он стал бесцельно ходить по комнате, засунув руки в карманы своего старого охотничьего жакета. Плечи его опустились.

— Хэриет всегда говорила мне, что я не могу смотреть в глаза реальности. Думаю, что она, как всегда, права. Я…

— Папа, ты не должен так думать. Я люблю тебя, и тебе нет необходимости объяснять мне что-либо или извиняться за что бы то ни было передо мной.

— Да, у тебя доброе сердце, моя дорогая.