Позже, когда она морально подготовится к этому, она откроет маленький сундучок мамы и… «Сожги все, моя дорогая! — Она была уверена, что именно это ей скажет Хэриет. — Бессмысленно быть сентиментальной!» Тетю всегда раздражала «глупая, сентиментальная чепуха». Но вещи мамы сейчас принадлежали Алексе, и, по словам отца, она может делать с ними все, что захочет. Она не будет даже рассказывать тете Хэриет об этом сундучке. Почему она должна это делать?

Алекса не собиралась откладывать это больше чем на пару дней, но приближалось время сбора урожая, и работа теперь занимала все ее время. Каждый день нужно было проверять счета, платить рабочим. Нужно было постоянно следить за каждым кофейным деревом, чтобы не пропустить момент, когда кофейные зерна из желтых превратятся в пурпурно-красные. Потом их надо будет немедленно собрать, вымыть, тщательно высушить и отправить на мельницу в Коломбо. Состояние папы оставалось прежним, поэтому Алекса и Хэриет были так заняты, что у них хватало времени лишь на самые неотложные дела. «Я сделаю это позже, — пообещала себе Алекса. — Когда будет убран весь кофе». Но, в конце концов, она почти забыла о ключе. А время бежало, и каждый новый день приносил новые проблемы.

— Я слышала, сэр Джон Трэйверс собирался заехать к нам на будущей неделе? — как-то за завтраком сказала Хэриет. — Ты, конечно, можешь поступать так, как хочешь. Но если он приезжает специально для того, чтобы поговорить с папой о вашей официальной помолвке, то тебе следует учесть, что папа еще до конца не оправился и мысль о том, что он теряет еще и тебя, будет для него невыносима.

— Я знаю, — устало ответила Алекса, подняв глаза от тарелки с фруктовым салатом, залитым кремом. Ей не хотелось спорить с тетей Хэриет сейчас, когда обе они были утомлены и раздражены. — Бедный папа… Конечно же, я не оставлю его, пока я ему нужна. Я написала сэру Джону письмо, в котором все ему объяснила. Так что не волнуйся по этому поводу. Сегодня рано утром Муту отвез письмо в Кэнди, чтобы успеть отправить его с почтовой каретой.

Бедный папа! Теперь Алекса уже привыкла к его изменчивому настроению, которое зависело от количества выпитого бренди. Он спускался вниз и бесцельно бродил по дому или же целый день сидел, запершись в своей комнате. Иногда он называл Алексу «Виктория» или «моя любовь». Но к счастью, это случалось редко, лишь тогда, когда он был сильно пьян, засыпал прямо за столом и его относили в постель. Теперь, когда Алекса стала лучше разбираться в происходящем, она уже не расстраивалась из-за этого. К тому же отец обычно все же узнавал ее и был к ней очень добр. Казалось, он тоже забыл о ключе и о своем желании увидеть Алексу в одном из любимых платьев матери. А когда Алекса случайно вспоминала о ключе, она быстро убеждала себя, что лучше подождать еще немного.

Пройдет время, забудется боль, и заживут душевные раны. Наверное, именно это нужно им всем.

Глава 17

— Итак, ты все-таки решила ехать? Гм! В таком случае мне остается надеяться только на твое благоразумие, дорогая. Я бы сама поехала с тобой, если бы могла оставить папу.

— Тетя Хэриет… — нетерпеливо прервала Алекса. — Ты хорошо знаешь, что я уже дважды откладывала визит к миссис Дизборн, если я отложу его в третий раз, то это будет выглядеть по меньшей мере некрасиво. Не беспокойся, со мной поедут Муту и няня, а кроме того, я обещаю тебе вести себя благоразумно. Господи, ты никогда так не переживала, даже когда я отправлялась на охоту, а это опаснее, чем поездка на обед к старым друзьям.

— Ты прекрасно знаешь, что это разные вещи. — Хэриет вздохнула и, как бы смирившись, продолжила: — Ладно, поезжай, только надеюсь, ты вернешься завтра засветло.