Глядя на меня, Гарэт усмехнулся.

— Давай, присоединяйся.

— Пожалуй! — ответила я.

Вынуждена признать, что кухня была отличной.

— Люблю вкусно поесть, — сказал он.

— Заметно, — ответила я, взглянув на его живот.

Он захохотал.

— Подозреваю, что тебе нравятся субтильные узкобедрые юнцы. Но, как однажды сказал Фредди Труман: «Чтобы вбить большой гвоздь, требуется и большой молоток».

— Не будь таким противным, — остановила я его.

Он совершенно не умел вести себя за столом. Ел он очень быстро, умудряясь при этом не переставая говорить. Сейчас он втягивал соус, поглощая устрицы и производя такой шум, который может сравниться разве что с шумом воды, вытекающей из ванны. Боже, как же жарко было в ресторане, я совершенно взмокла. Но не могла же я снять блейзер!

— Вчера я обедал с Джереми, — сказал Гарэт, вытирая жирный подбородок.

— Как это ты нашел для этого время?

— Я всегда нахожу время для важных дел. Кажется, я нашел для них квартиру.

— Очень мило с твоей стороны. И где?

— На Кенсингтон, прямо за углом от меня.

— Разве они могут себе это позволить? У Джереми нет таких денег.

— У Гасси есть. Она собирается купить этот дом.

— Джереми не согласится на это.

— Согласится. Я убедил его в том, что это очень разумно. Они могут сдать нижний этаж, что позволит им выплатить ссуду, а это значит, что они смогут пожениться в следующем месяце, вместо того, чтобы ждать до ноября.

Его лицо приняло отстраненное выражение. Так затихает вулкан после того, как стер с лица земли целые поселки. Я готова была убить его, но мне приходилось сдерживаться, чтобы не выдать себя.

— Они, наверное, вне себя от радости, — сказала я.

— Конечно. Думаю, что Гасси попросит тебя быть подружкой невесты.

От злости я не могла произнести ни слова. К счастью, тут к нам подошла хорошенькая официантка.

— Все в порядке, сэр? — улыбнулась она, глядя на него с обожанием.

— Просто чудесно.

Он окинул ее таким взглядом, что я разозлилась еще больше.

— Сколько нам еще осталось ехать? — спросила я, когда мы сели в машину.

— Миль двадцать-тридцать. Не больше.

Звезды теперь сияли со средиземноморским великолепием. Сладко пахло свежескошенным сеном. Легкокрылые мотыльки крутились в ярком свете фар, не в силах вырваться из плена. Воздух, казавшийся прохладным, когда мы неслись на большой скорости, снова становился горячим, как только Гарэт придерживал машину на поворотах. Мы въехали на эстакаду Ридминстера.

— Посмотри, — сказал Гарэт, показывая вверх.

На огромном ярко освещенном плакате было выведено слово «Ллевелинс».

— Ты? — удивленно спросила я.

— Я. В один прекрасный день я стану более знаменитым, чем Тейлор Вудроу.

— Ты меня удивляешь. Зачем же тебе работать? У тебя уже и так куча денег. Неужели тебе этого недостаточно?

— Прелесть моя, у тебя, наверное, что-то не в порядке с головой. Разве ты не стремишься выиграть в любой игре?

— Для тебя так важен выигрыш?

— Безусловно. Почему бы не иметь Роллс-Ройс и приличный дом в Лондоне, и виллу во Франции? А если добавить к этому еще и парочку хороших картин, скаковых лошадей да яхту в Средиземном море — вы просто молодец!

— Значит, для тебя так важны все эти атрибуты шикарной жизни?

— И для тебя тоже, — сказал Гарэт.