Но вот мы подошли к выходу под арку. Несколько близких выстрелов густым эхом отозвались под нею.

«Вперед, Александр Петрович», — воскликнул капитан и бросился к воротам. За ними я и юнкера. Баррикады были освещены. Юнкера стояли на своих местах, готовые скорее быть растерзанными, чем сойти с мест. Пулеметы, налаженные, торчали на местах. Баррикады оказались высокими и довольно удобными с родами траверсов из перешеек, сложенных также из дров. Обойдя баррикады, капитан нашел, что защитников их недостаточно и что кроме того они слишком утомлены, а поэтому приказал заменить их первой ротой, что немедленно и было мною исполнено. И только юнкера расположились по местам за баррикадами, как открылся огонь по Дворцу, фонари погасли и мы очутились снова в темноте.

«Откуда стреляют? Ни черта не видно», — неслось по баррикаде. «Спокойствие соблюдать! — отдавал распоряжение капитан. — Огонь открывать только по моему приказу. Черт его знает, кто может идти к нам», — обращаясь ко мне, говорил он. «А я вот, что сделаю: вперед дозоры выставлю», — и, приняв решение, капитан начал назначать юнкеров в дозоры.

Но вдруг снова загорелся свет в высоких электрических фонарях, стоящих по бокам ворот. И снова стало светло, как днем. И снова раздались выстрелы и щелканье пуль о стены Дворца. «Свет потушить», — кричал капитан. «Свет потушить», — бегая вокруг фонарей и ища выключателя, кипятился капитан, наблюдая, как звуки пуль, ударявшихся о стены, постепенно снижались с верха к земле.

«Александр Петрович, бегите во дворец и найдите собаку монтера и приведите сюда», — приказал он мне.

«Я ранен в руку», — спокойно отходя от пулемета, также спокойно доложил юнкер. Смотря на юнкера, на его спокойствие, написанное на его лице, и на Георгиевский солдатский крестик, мне неудержимо хотелось схватить и поцеловать эту раненую руку. Но я сдержался и стал отвязывать бинт, прикрепленный к поясу. — «Оставьте, Александр Петрович, — заметил капитан. — Он пойдет в лазарет в третий этаж. Да скорее бегите за монтером», — крикнул мне капитан, топнув ногой, и я исчез в воротах. «Куда бежать, где искать? Дворец огромен, черт, до утра проплутаешь в нем! Ага!.. в столовую! — случайно сообразил я. — Там старые придворные лакеи, они все, конечно, знают.

«Живо, скорее, каждая секунда дорога, — мчась изо всех сил легких, подгонял я себя. Подбежав к столовой, я наткнулся на двух бритых служителей, над чем-то хохотавших. — Где монтер? Где — откуда дают свет на наружные ворота», — набросился я на них с вопросами. Озадаченные моим появлением и вопросами, они замолчали. — «Живо отвечайте. Я вас спрашиваю, где здесь во Дворце монтерная?» — «Я не знаю» — заговорил один. «Сейчас никого нет, все разбежались, вот только господа офицеры изволят погуливать тут» — сладенько, цинично улыбаясь, ответил пониже ростом. «Издеваешься скотина!» — и вдруг неожиданно для себя я ударил его в лицо. «Говори, где монтерная», — выхватывая револьвер из кобуры и суя его в лицо другому, давился я словами.

«Ой, убивают, караул», — закричал первый, куда-то убегая.

«Сейчас, сейчас, ваше сиятельство.