«Не бойтесь, — успокаивал я, — не большевик, а офицер, как вы можете видеть по моей форме. И скорее, пожалуйста, погасите свет у ворот на площади». — «Слушаюсь, ваше высокоблагородие», — засуетился около распределительной доски монтер. «Слушаюсь. Сию минуту. Готово, ваше высокоблагородие», — объявил он, отходя от доски и смотря на мои руки.

«Спасибо. Отлично. А теперь выходи оба отсюда. А вы дайте мне ключ от этой комнаты», — обращаясь к монтеру, потребовал я. «Слушаюсь. Сейчас. Ах Боже мой, где же ключ». — «Ищи ключ на кожаном шнуре», — мечась по комнате, попросил он лакея, но тот уже выскочил и несся по коридору восвояси. «Живо, живо», — торопил я. «Есть», — радостно завопил монтер, подавая ключ. Я взял его и пробовал закрыть и открыть дверь. Замок действовал хорошо. «Ну, идемте. Свет оставьте здесь гореть. Вы будете находиться при мне», — говорил я ему, когда мы зашагали обратно, направляясь к выходу, к главным воротам. «А что, ваше высокоблагородие, — расспрашивал он меня, Вы из отряда его Превосходительства генерала Корнилова будете?» — «Почему вы это думаете», — задал я ему вопрос. «Да уж, наверное, не иначе. Уж вы больно решительно действуете, не то что здешние господа офицеры. Собрались с юнкерами нас защищать, а сами все гуляют». — «Да, да, вас защищать — думал я, — да я тебя бы уже отправил на тот свет, если бы не нужда в тебе». Но вот мы вышли к комендантской. «Ага, — сообразил я. — Я оставлю его и ключ у юнкеров связи. Это будет надежнее и целесообразнее», — и я вместе с ним вошли в комендантскую.

Комендантская была полна. Все одновременно говорили, кричали. Я провел к стене у шкапа монтера и, сдав его юнкерам связи и заявив им, что они мне отвечают за него и за ключ своими головами, стал прислушиваться к происходящему. Оказалось, в центре ударниц, инвалидов георгиевцев и откуда-то взявшихся юнкеров Павловского военного училища, которых во дворце не было, стоял комендант обороны дворца. Вся эта публика, волнуясь, с возбужденными глазами, а ударница со слезами на них, умоляли, требовали от коменданта обороны сделать вылазку на главный штаб, где, по их сведениям, писаря перешли на сторону Ленина и, обезоружив и частью убив офицеров, арестовали генерала Алексеева.

«Мы должны выручить ген. Алексеева. Это единственный человек, ради которого стоит жить. Только он спасет Россию, а они его замучают», — кричали, перебивая друг друга, просящие. «Уже, говорят, с него сорвали погоны», — визжала одна ударница. «Если вы не разрешите, вы враг родины», — вопил штаб-ротмистр, подпрыгивая на своей протезе. «Хорошо», — наконец согласился комендант обороны, видя, что все его уверения, что генерала Алексеева там нет, ни к чему не приведут.