Я не мог удержаться от смеха — вот что значит деловой человек! Фелипе Марвин, стоя слева от меня, ни на секунду не отводил взгляда от нашей куадрильи. Кем бы ни был убийца Хорхе Гарсии, я не сомневался, что ему не уйти от дона Фелипе. Детектив принадлежал к тому редкому типу испанцев, которые умеют дисциплинировать себя и всю энергию направлять к определенной, цели. Я понимал, что для дона Фелипе убийца Гарсии — не просто преступник: заставив раскошелиться страховую фирму, он жестоко задел честь самого детектива. И тот не мог простить оскорбления.

Консепсьон сидела на своем обычном месте. Когда я повернул голову, она мне улыбнулась. После той встречи в моей комнате, встречи, когда у меня сдали нервы, она стала обращаться со мной гораздо любезнее. О, конечно, то была не прежняя Консепсьон, но озлобление прошло и, казалось, она готова вернуть мне свою дружбу. Женщины любят мужчин в унижении и проявляют настоящую нежность, лишь когда те обнаружат слабость. Звуки труб вернули меня к действительности.

Вечером того знаменательного воскресенья нам не удалось сразу же уехать обратно в Альсиру. Почитатели Валенсийского Чаровника не желали отпускать своего вновь обретенного кумира. Ему удалось удовлетворить не только их страсть к тавромахии, но и чувство региональной гордости. И в самом деле, Луис выступил потрясающе. Еще ни разу в жизни он не сражался так, как в тот вечер перед «своей» публикой. И эта последняя немедленно ему покорилась, очарованная мастерством тореро. Женщины истерически кричали, мужчины обнимались и целовались. Короче, зал ревел от восторга. Больше пятнадцати минут потребовалось только на то, чтобы очистить арену от всего, что зрители набросали в честь необыкновенного матадора. Никогда не забуду дона Амадео, подпрыгивавшего на месте и вопившего, как мальчишка. Он остановился лишь на минуту, чтобы крикнуть мне:

— Целое состояние! Дон Эстебан, мы выиграем целое состояние!

И он снова пустился в пляс среди всеобщего ликования. Лишь дон Фелипе не заразился коллективным безумием. Напротив, он, по-видимому, успокоился.

— Не знаю, согласитесь ли вы со мной, дон Эстебан, но я очень рад, что на сегодня все кончено, — заметил детектив.

Я только подмигнул в ответ. Ламорильо, по примеру своего матадора превзошедший сегодня самого себя, тоже подошел узнать, что я думаю о выступлении.

— Ну, что скажете, дон Эстебан? Невероятно, правда?

— Невероятно, Мануэль. На такое я не смел надеяться даже в самых безумных мечтах.

— Приходится поверить, дон Эстебан. Луис на голову выше всех нынешних матадоров. Если он продержится на том же уровне, нам вряд ли придется сидеть без работы… и я смогу наконец немного побаловать свою Кончиту. Она это заслужила. Спасибо, что вы тогда приехали за мной, дон Эстебан!

Нам никак не удавалось выйти из гостиницы, куда Луис заехал переодеться, — толпа осаждала все двери. Консепсьон, Луис и я, а за нами носильщики застыли на пороге, не решаясь оказаться среди беснующихся поклонников. Наконец, устроители корриды, с трудом пробив себе дорогу, добрались до первых рядов и стали умолять Луиса посетить их клуб, где уже приготовлено вино для почетного гостя. Вальдерес согласился, и фанаты понесли его на руках. Впрочем, он все же успел назначить нам встречу в «Метрополе».

Мы с Консепсьон устроились в баре этой роскошной гостиницы и там в тишине, попивая анис, стали ждать, когда к нам соблаговолит присоединиться герой дня. Давным-давно мы так не сидели вдвоем в общественном месте. И я невольно напомнил ей о прошлом.

— Помнишь, Консепсьон, наше смущение, вернее, почти смятение, когда мы зашли в маленький кабачок Трианы выпить оранжаду? Я тогда целую неделю экономил, чтобы мы могли позволить себе такую роскошь… Меж тем сумма наверняка была меньшей, чем сегодня я оставлю здесь на чай.