– Ничего, Алекс. Почему бы тебе не пойти поплавать в бассейне?

Она явно хочет, чтобы я не путался под ногами, и я выхожу. Нырнув в бассейн, я вспоминаю ужас спасения моего бедного кролика. Все больше и больше я чувствую себя Алисой: бассейн, кажется, тоже уменьшился – я достигаю другого конца за пять гребков вместо десяти.

Вернувшись в Кладовку для метел и переодевшись в сухие шорты и футболку, я беру «Избранное» Китса. Из книги вылетают листки бумаги. Смотрю на них с теплой полуулыбкой, но при виде одного из них у меня на глазах выступают слезы. Читаю, и сердце начинает колотиться в груди.

Приедет ли она?…

Я просто не знаю.

Что же, интересно, такого в Пандоре, что, кажется, отпирает эмоции? Ее стены будто излучают особую энергию, которая снимает с человека внешнюю защитную кожу и зарывается в самую глубину, обнаруживая источник боли. Как нож хирурга с легкостью прорезает до пораженных болезнью внутренних органов.

«Голубчик, – думаю я, – если это уже началось, к завтрашнему вечеру ты будешь хныкающей развалиной».

Кладу стихи обратно в книгу и возвращаю на полку. Потом снова беру дневник. Поскольку делать, кажется, больше нечего, достаю из рюкзака ручку и солнечные очки и беру на кухне холодное пиво. И устраиваюсь за столом на террасе.

Открываю дневник на чистой странице после последней записи. Просто потому, что терпеть не могу незаконченных дел. И если продолжу в том же духе, то годам к пятидесяти-шестидесяти оборванный на полуслове дневник меня окончательно доконает.

Разумеется, мне не соперничать с Пипсом и его девятью годами ежедневных подробностей. Все, на что я способен, – это записки, краткий очерк моей жизни за последние десять лет. По крайней мере, это будет лучше, чем ничего.

Хотя кто знает?

Увидим…

ЗАПИСКИ АЛЕКСА

Сентябрь 2006 года – июнь 2016 года

Школа

Из тех, где хлопья на завтрак едят в белом галстуке и фраке. Мне плевать, насколько эффективными слывут школы-пансионы, – мой первый семестр был ближе к Тому Брауну, чем к Гордону Брауну, то есть ЧУДОВИЩНЫМ.

В наше время в подобных заведениях больше не считается, что травля «закаляет молодых людей». Положение изменилось по сравнению с прошлым, когда учителя, по сути, подбадривали хулиганов с боковой линии. Вместо этого травля стала невидимой и коварной.

Нынешние хулиганы – вроде предателей, которых спецназовцы обучают пыткам. Например, тебя вызывают на «дружескую» драку подушками и, пока ты размахиваешь своим пухлым и мягким орудием, тебе вышибают мозги мешком, набитым твердыми папками-регистраторами. Или посылают тебе сообщения с угрозами и оскорблениями с предоплаченного мобильника, который невозможно отследить. Или взламывают твой аккаунт на Фейсбуке и меняют там статус на «В отношениях с трансвеститом».

К счастью, благодаря уроку, который я получил из-за моего кролика на Кипре (это, пожалуй, единственное в жизни, за что я могу поблагодарить Рупса), Би прибыл подготовленным: в хлопковой люльке, которую я тайком прикрепил кнопками снизу к деревянной раме кровати. Это означало, что по ночам, даже хотя нас разделял матрас, я мог, по крайней мере, протянуть руку и ощутить защиту его облезшего меха или перешептываться с ним через ламели.

Признаться, в те первые ужасные недели я едва не сбежал. Однако я не собирался доставлять Рупсу удовольствие злорадствовать из-за моего побега, а кроме того, обучение действительно было невероятным.

Потом, когда я вырос разумом и телом, стало лучше, как обычно и бывает. К тому времени, как мы добрались до старших классов, я был вооружен блестящим аттестатом об окончании средней школы. Пятьдесят лет назад я бы получил еще и фага, то есть перепуганного первоклашку в услужении: чистить мне ботинки, раскладывать огонь и поджаривать на нем лепешки.