Примерно тогда же все изменилось и для меня.

λβ

Тридцать два

Откладываю ручку и потягиваюсь, чувствуя себя сонным от солнца и пива, плюс меня утомили припоминания событий последних десяти лет. Просматриваю все, что написал, чтобы понять, не упустил ли я кого-то, – и понимаю, что упустил. Себя. Или, по крайней мере, остальное обо мне до настоящего времени. Но я устал, и мне слишком жарко и грустно, чтобы продолжать.

А кроме того, к дому только что подъехали машина и белый фургон. Фургон извергает двоих мужчин, в которых я сразу же узнаю сыновей Алексиса. За ними из машины выходит сам Алексис с малышом, который держит его за руку. Димитриос и Мишель открыли задние двери фургона и вытаскивают оттуда еще ящики.

Маленький мальчик – точное подобие Ангелины – застенчиво смотрит на меня.

– Поздоровайся, Густус, – подсказывает ему отец.

Густус не идет на сотрудничество и прячется за длинными ногами Алексиса.

– Мы подумали, что можем установить освещение на террасе и развесить фонари на оливах в роще, – продолжает Алексис.

– Хорошая идея, – соглашаюсь я.

– Это должен быть праздник, да? – Алексис смотрит на меня.

– Да, – твердо отвечаю я. – Непременно.

* * *

Следующие пару часов мы снова жарились на солнце и потели, пока вчетвером натягивали тросы с лампочками от балконов наверху до перголы. Мы почти не разговаривали – просто мужской треп, в основном о футболе.

Во время путешествий за границу я заметил, что английское происхождение делает меня (по крайней мере, в глазах всех иностранцев) признанным специалистом по Премьер-лиге и в особенности по «Манчестер Юнайтед», за который болели все Лайлы.

Учитывая, что сам я больше интересуюсь регби и не имею личного entrée в спальню Уэйна и Колин Руни, я затрудняюсь предоставить им интересующую информацию. Украдкой поглядываю на Мишеля, который, пожалуй, еще красивее, чем в прошлый раз, когда я его видел. Мне хочется спросить, есть ли у него девушка, невеста или даже супруга, но ничего столь личного не упоминается.

Ангелина выходит на террасу с большим кувшином домашнего лимонада и маленьким Густусом. Он сразу же забирается на колени к отцу, когда мы рассаживаемся по стульям и жадно пьем.

– Странно, да, Алекс? – хмыкает Алексис. – Я так надеялся стать дедушкой. И теперь я папа малыша, а у двоих моих сыновей до сих пор нет детей.

– Папа, мне едва за тридцать, а Касси двадцать девять, – мягко выговаривает Димитриос. – У нас еще масса времени. А кроме того, ты так нас эксплуатируешь, что времени на детей просто нет, – добавляет он с улыбкой.

– Ты не женат, Мишель? – спрашиваю я.

– Нет, – твердо отвечает он.

– Думаю, мой сын убежденный холостяк, – вздыхает Алексис. – Кажется, нет женщины, которая может поймать его в сети. А ты, Алекс? Ты нашел любовь всей своей жизни с тех пор, как мы встречались в последний раз?

– Да, – отвечаю я, помолчав. – Нашел.

– Папа, – Густус открывает рот и тыкает в него пальцем, говоря что-то по-гречески.

– Так, Густус проголодался и хочет ужинать. Нам пора домой, – переводит Алексис. Он зовет Ангелину, которая появляется и выдает мне указания (по сути, все сводится к тому, чтобы ничего не трогать на кухне или в кладовке, пока она не вернется завтра рано утром). Как будто я смог бы за ночь съесть все в одиночку.

– Алекс, хочешь пойти к нам домой поужинать? – спрашивает Алексис.