— Подобно Диогену, я ищу человека. Вот вернулся в город. Все перевернулось, но какие-то люди же остались, верно?

Он говорил, добродушно улыбаясь.

— Остались, — согласился Техник. — Если мы тебе подходим, присаживайся.

— С удовольствием. Почтение всей честной компании.

— Вы что, нэпман? — спросила Софи.

— Похож? — откликнулся Шумов заинтересованно.

— На ряженого.

Он огорчился:

— Фальшь чувствуется?

— Чувствуется.

— Плохо. Обидно.

— Почему плохо? — поинтересовался Техник, отрезая кусочек от ломтика балыка.

— Да хочется поучаствовать в этой новой политике, а как вести себя, не знаю.

— А ты что, лишние деньги имеешь?

— Почему лишние? Лишних денег не бывает.

— Справедливо. Значит, нелишние имеешь?

— Есть немножко, — скромно ответил Шумов.

За столом переглянулись.

— Позвольте поухаживать, ваше степенство, — сказал Техник с иронической почтительностью и наполнил чистую рюмку, предусмотрительно доставленную вышибалой вместе со всем столовым прибором.

— Рад вас видеть, друзья, — поднял рюмку Шумов. — В наше время жить да еще пить и закусывать — это что-то значит.

С ним согласились.

Потом, когда закусили, Техник спросил:

— Откуда же ты появился?

— Из Курска.

— Это там, значит, наживают теперь состояния?

— Скажешь — состояние! Небольшое наследство.

— Понятно. Ездил в Курск получать наследство?

— Шутники вы, однако. Все случайно вышло.

— Случайно? Счастливая, конечно, случайность.

Шумов расплылся в улыбке:

— Как посмотреть. Вначале ничего счастливого не было. Я неподрассчитал немного с мобилизацией. Перебрался в Новочеркасск, думал, что Всевеликое без меня обойдется. Ан нет.

Оказалось, меня.

— И что же? — с интересом расспрашивал Техник.

Софи слушала внимательно.

Юрий вежливо улыбался.

— Да что? «Шашки вон! Пики к бедру! Справа по четыре… Рысью марш!..» И в мамонтовский рейд.

Техник снова разлил.

— Ура белым орлам!

Софи поморщилась и пить не стала.

Шумов отметил это, не подав виду.

— И сколько же ты геройствовал?

— Дошел до Ельца.

— А дальше?

— Дальше я вспомнил, что у меня в Курске престарелый, почтенный дядюшка. И я подумал, что грешно не навестить единственного родича.

— И навестил?

— Исполнил христианский долг.

— Короче, вы дезертировали? — спросила Софи.

Шумов смущенно развел руками:

— Можно, конечно, считать и так. Но дядюшка думал иначе. Я застал его, увы, при последнем издыхании, и он был счастлив благословить беспутного племянника перед кончиной. Конечно, война всех делает немного циниками, но я проводил старика со слезами. Мне было жалко его. Честное слово!

— Но наследство, наверно, утешило вас?

Софи посмотрела прямо на Шумова.

— Простите, мадемуазель, если я затронул…

— Вы ничего не затронули. Просто мы по-разному смотрим на некоторые вещи.

— Я чту чужие убеждения.

— А свои? У вас есть свои?

— Мой девиз: «Не сотвори себе кумира».