Потом является в гостиницу Риббэна и расправляется с ним. Он полагает, что теперь может наплевать на весь мир. Говоря между нами, я считаю, что так оно и было. Он очень ловко сыграл свою роль, а меня выставил черт знает в каком свете. Теперь ты все знаешь.
– Да, положение – хуже не бывает. Это… – Она смотрит куда-то поверх меня, и ее глаза широко раскрываются.
Я вскакиваю со стула и поворачиваюсь к двери. На пороге стоят двое парней. У них отнюдь не дружелюбный вид. У одного из них коротенький автомат в правой руке, который направлен прямо мне в живот.
Я вижу, что, куда бы я ни повернулся, практически всюду автомат меня достигает.
– Послушайте, что это значит? – спрашиваю я. Один из парней отвечает на французском с нескрываемым сарказмом:
– А вы не догадываетесь, месье? Мы нашли в кладовке несчастного Энрико, и он нам порассказал много интересного про вас.
Он подмигивает. Этот парень вроде очень доволен собой.
– Похоже, что Энрико вас не больно жалует. Второй цедит сквозь зубы:
– Вот как оно бывает, любезный.
Я смотрю на Джуанеллу. У нее перепуганное лицо, но она поднимается с места и пытается вмешаться:
– Послушайте, ребята, вы что-то перепутали. Это мистер Хикс, американский бизнесмен. Он пришел сюда поиграть.
Один из них отвечает:
– Все понятно. Он – мистер Хикс, а я – испанский король. Прошли бы вы вместе с нами, мистер Кошен. Нам надо с вами потолковать.
– Что тут происходит? – возмущаюсь я. – Вам, ребята, не поздоровится, если вы начнете мудрить со мной, федеральным агентом.
Француз с оружием снова подмигивает.
– Месье, вы, видимо, не знаете, что Париж находится на своеобразном положении. Полиция здесь еще не слишком опытна. Ежедневно пропадают люди, а куда – неизвестно. Вы будете просто один из их числа.
– Если так, значит, так, – отвечаю я, а сам тем временем думаю, как бы мне словчиться в такой сложной обстановке.
Джуанелла поворачивается ко мне и широко улыбается.
– Что бы ни случилось, Лемми, помни: я всегда с тобой.
– Да, мое сердечко! Надеюсь, что это принесет мне какую-нибудь пользу.
– Ну, человек умирает только раз, и, если такое с тобой произойдет, я буду помнить о тебе. Эти ребята наверняка не будут против подождать минутку.
Она протягивает мне свой стакан, который наполняет до края.
– Ну, – говорю я ей, – большое спасибо.
На какую-то секунду у меня мелькает в голове, не выплеснуть ли виски в физиономии молодчиков, но какой мне от этого будет прок? Одному плесну, а второй же не станет спокойно дожидаться своей очереди? Он все время держит руку в кармане. Наверняка у него там тоже пушка. И я могу, таким образом, только форсировать события.
– О'кей, твое здоровье! – Я опрокидываю в рот стакан, потом ставлю его на угол стола и больше уже ничего не могу сделать. В следующее мгновение комната начинает вертеться у меня перед глазами. Стол почему-то подпрыгивает и больно ударяет меня по корпусу. Я сваливаюсь на пол безвольным мешком.
Когда я решаюсь снова возвратиться на землю, то чувствую себя отнюдь не превосходно. Я лежу, прислонившись к какой-то каменной стене, а вокруг тьма, хоть глаз выколи. Ничего не видно. Голова трещит, как будто меня кто-то огрел по макушке железным ломом, а во рту такой вкус, будто я нажевался навоза.
Я просто лежу и отдыхаю. Через некоторое время мне становится легче. Голова проясняется. Я начинаю соображать, что со мной произошло.
Принимаюсь думать о Джуанелле. Какую игру ведет эта малютка? Почему, как раз в тот момент, когда эти парни собирались мне показать, где раки зимуют, она налила мне голландского зелья и сбила меня с катушек! Я соображаю, что в виски было что-то подмешано. |